Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 99 – Ким Чжи Ын

Между Мёном, принцем Мухоном и Ю Сохой что-то явно было непросто. Что-то произошло между ними.

— Мне все кажется, будто во дворце есть нечто, что я обязана узнать.

Неприятное предчувствие подсказывало: Ю Соха – не просто женщина. Интуиция нашептывала, что разгадка не принесет покоя. Но сильнее и того, и другого было навязчивое чувство: если Инхе ничего не узнает, то все равно не сможет жить спокойно.

* * *

Мён был слишком беспечен. Он допускал, что Мухон мог выжить в лесном пожаре, но не предполагал, что тот объявится, едва добравшись до Ханьяна. Он ведь хорошо знал нрав королевы-матери и должен был быть осторожен хотя бы из-за риска подвергнуть Соху опасности. Но Мухон, похоже, не собирался давать им время на раздумья и подготовку. Десять лет он жил как мертвый, тише воды и ниже травы, но как только решил вернуться – словно прорвало плотину.

— А ведь я хотел хотя бы одну ночь провести спокойно… – Мён раздраженно потер красные от недосыпа глаза. Раздражение стремительно росло.

У еще в загородном дворце вел себя не так, как можно было ожидать. Мён созвал министров в надежде на помощь, но те лишь твердили, что Ведомство справедливости и законов невозможно взломать и что это, скорее всего, самозванец. Чиновники, собравшиеся в главном зале, ничего не понимая, ждали начала допроса, все было впустую. Ни одна здравая мысль не приходила в голову – то ли от усталости, то ли от нарастающего беспокойства.

Все раздражало.

— Есть ли у вас решение?

Особенно этот человек, Хан Сокчун, который появлялся то тут, то там, утверждая, что знает некую тайну, связанную с дитятей дракона. Он был опаснее всех. И особенно Мёна пугало то, что он начинал колебаться из-за слов какого-то бумагомараки.

— О чем ты говоришь?

— Вы и правда собираетесь позволить принцу Мухону доказать свою невиновность?

Манера Сокчуна говорить так, будто он все знает наперед, раздражала Мёна. Он нахмурился:

— Это мой брат. И если брат невиновен, что может быть лучше? Почему я должен мешать?

Он не знал, на его ли стороне Сокчун. И уж тем более не взялся бы прочесть, что у того на душе. Мён не был настолько наивен, чтобы раскрывать свои мысли перед таким человеком. Но Сокчун, понимая, с кем имеет дело, сохранял поразительное спокойствие.

— Ваше величество, под угрозой окажется ваша власть.

— У не настолько жесток, чтобы стремиться к власти ценой моего падения.

— Почти все мятежи начинались именно с того, что рушилась подобная вера.

— Прекрати дерзить.

— Я лишь говорю правду. Даже если принц Мухон сам этого не желает, окружение не даст ему покоя. И те, кто поддерживал его прежде, и те, кто сейчас служит вам, – любой может переметнуться. А еще опаснее те, кто при вашем правлении оказался в тени. Кто для них всех станет лучшей добычей?

— И ты хочешь сказать, что я должен убить собственного брата?

— Сам или под давлением тех, кто будет его подталкивать, принц Мухон станет мятежником. И тогда, хотите вы или нет, вам придется его казнить.

От этой истины невозможно было укрыться. Борьба за власть велась всегда, повторялась снова и снова с самого основания государства. И Мён знал: этой борьбе не будет конца. Потому-то в словах Сокчуна для него не было ничего нового.

— Как могу я, слуга вашего величества, не знать, как искренне вы дорожите своим братом? И именно потому… Разве не лучше, чтобы все закончилось ссылкой или хотя бы заключением, прежде чем случится трагедия? По крайней мере, вы сможете сохранить принцу жизнь, как и желаете.