Книга В разводе. Ты виновата в моей измене, страница 22 – Наташа Дух

Никогда мне не забыть слова Евгении. Старшая дочь пришла к нам в гости и высокомерно заявила:

— Итак, мы приняли с Ларкой решение. Больше нам не нужны никчемные родители, которые нам ничего не дали в жизни. Только мужья дали нам ощущение любви. Больше в нас не увидите, а фирма стала хорошим подарком на прощание.

Я вскрикнула от неожиданности, слезы потекли по щекам, и казалось, что меня сзади ударили по голове. Шум в ушах, и сердце неравномерно бьется от потрясения. На Андрея было страшно смотреть после ухода дочери. Губы побелели, он прохрипел что-то нечленораздельное и схватился за сердце. Мы отдавали всю любовь детям, заботились, любили. И услышать такое?

Андрея увезли в больницу с инсультом. Я осталась одна и боялась за его жизнь. Что будет дальше? Я никогда не работала и как мне вырастить детей? Помимо воли я прокручивала в голове слова Жени. И вскоре поняла, от судьбы прилетел жесткий бумеранг. Разве мы не так же говорили Гордею? Настраивали его против Маши?

Я очнулась от воспоминаний и посмотрела на сына. Могло ли что-то измениться, если бы я созналась в своей ошибке? Сказала, что его мама была хорошей, любила его и не заслуживала такого отношения? Я не знала и молчала до сих пор, боясь, что потеряю его навсегда. Только не сейчас.

— Конечно, Гордейка. Ты мне сможешь помочь.

— Мы будем тебе звонить, мама. А мне пора на работу. Ешь полуфабрикаты и не сиди голодная. Хорошо? — напомнил мне сын.

— Обещаю, — я слабо улыбнулась.

Он поцеловал меня, и дверь вскоре захлопнулась. Я встала, выключила свет и взяла в руки телефон. Нашла номер Марии. Я уже давно занесена в черный список. Как бы я сейчас хотела услышать голос сестры. Она смогла бы найти правильные слова, чтобы справиться с потерей дочери, оказать такую нужную поддержку. Она сильная и смогла пережить смерть Стасика. Я же оказалась слабачкой.

Только спустя 10 лет я стала понимать, как чудовищно поступила с сестрой, начав отношения с Андреем, как это было неправильно рожать от него детей и делать из Маши слепую идиотку, насмехаться над ее горем и считать себя самой умной. Теперь все это вернулось мне.

— Прости меня, Маня, — прошептала я, разглядывая ее номер телефона, — прости меня, сестра за все. Я очень сожалею об этом.

Только эти слова она никогда не услышит. Я отложила телефон и взяла стопку с пола. Мне снова нужен глоток.

* * *

Я проснулась ранним утром от назойливой трели телефона. Звонок мамы подбросил меня в постели. Мне было важно знать, что мама рядом. Вот, всего 4 часа на Сапсане и я ее увижу. Она собиралась приехать через неделю, когда сестра уедет в командировку.

— Мамуль, привет. Рада тебя слышать.

— Привет, Владушка, — ласковый голос обволакивал теплом, — Маша все знает. Я все сказала, как ты просила. Тебе стало легче?

Это будет частью моего искупления вины. Не причинить сестре еще большей боли. Пусть знает, что я стала для него мамой. Пусть смириться с тем, что Гордейка не вернется к ней, не назовет мамой. За 2 дня это возможно сделать.

— Да, спасибо, мама. Я жду тебя к себе. Я люблю тебя.

— Скоро приеду, доченька. Я люблю тебя.

Разговор закончился. Я легла в постель и посмотрела в потолок. 5 лет я ничего не знала о судьбе дочерей. После банкротства бизнеса они не приходили к нам, не просили прощения. Теперь я могла ощущать чувства Маши на себе. Чужая для Гордейки. Сын, который считает ее никем, хотя знает правду. Мучительная боль опоясывает сердце при мысли о дочерях. Как и мы стали никем для Жени и Ларисы. И это страшно, понимать, что дети почему-то разочаровались в тебе, поверили словам другого человека.