Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 4 – Lost In Space

Выбравшись из лифта, я сверился с навигатором на коммуникаторе и зашагал по длинным, изогнутым коридорам станции. Вокруг кипела жизнь. Техники в замасленных робах тащили какие-то ящики, из динамиков на трех языках (русском, английском и упрощенном китайском) орала реклама дешевых запчастей для маневровых двигателей, где-то вдалеке искрила сварка.

Сектор № 43 находился на самых задворках кольца. Чем дальше я шел, тем тусклее становилось освещение и тем больше мусора попадалось под ноги. Наконец, створки шлюза с облупившейся цифрой "43" нехотя разъехались в стороны, издав душераздирающий металлический скрежет.

Я шагнул на смотровую галерею дока и замер.

В огромном ангаре висел «Аскольд». Вживую он выглядел еще хуже. Обшивка пестрела всеми оттенками бурого и грязно-белого. Антенный комплекс кренился набок и был щедро замотан промышленной синей изолентой.

Возле опущенной аппарели стоял высокий, худой человек в потертой кожаной куртке. Он курил сигарету и мрачно смотрел на искрящий силовой кабель.

Я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь спуститься и представиться по всей форме, как вдруг из открытого технического люка в днище корабля с грохотом вывалилось… нечто.

Оно шлепнулось на металл палубы, громко выругалось на чистейшем русском языке и отряхнулось. Я протер глаза.

Передо мной, на задних лапах, стоял хомяк. Самый настоящий, мать его, сирийский хомяк с пухлыми щеками и круглыми ушами. Только размером он был с раскормленного мейн-куна. Хомяк был одет в крошечный, измазанный мазутом комбинезончик, а на его талии (если у хомяков бывает талия) висел пояс с инструментами. В передней лапке грызун-переросток сжимал разводной ключ почти соизмеримых с ним самим габаритов.

— Михалыч! — писклявым, но на удивление басовитым для такого роста голосом возмутился хомяк, обращаясь к курящему мужчине. — Я тебе не осьминог! Правый компенсатор сгорел к чертям собачьим. Если мы так в гипер прыгнем, нас размажет тонким слоем до самой Альфы Центавра!

Я стоял на лестнице с отвисшей челюстью, забыв все уставы. — Говорящий хомяк? — вырвалось у меня вслух.

Зверь замер. Его маленькие черные глазки-бусинки недобро прищурились, уставившись на мои золотые погоны. Хомяк деловито вытер лапы о пузо, перехватил разводной ключ поудобнее и процедил:

— Я представитель гордой расы Хромбов, лысая ты макака. Зовут Гриня. Помощник старшего механика. И если ты, золотопогонник, притащил на борт семечки — лучше сразу скажи, что они жареные, иначе я тебе этот ключ в дюзу засуну.

Мужчина с сигаретой тяжело вздохнул, выпустил струйку дыма и меланхолично произнес: — Добро пожаловать на «Аскольд», лейтенант. И да, семечки ему лучше давать без шелухи, а то весь трюм заплюет.

Я поправил фуражку. Что ж, кажется, эта командировка будет куда веселее, чем я думал.

За Императора и Терру!!!

Ведро с болтами и секретами

Я стоял на металлической аппарели, сжимая в руке уставной вещмешок, и пытался переварить происходящее. В моей голове, доверху набитой тактическими схемами, уставами и мечтами о героических свершениях, гигантский говорящий хомяк с разводным ключом никак не хотел укладываться на полочку с надписью «Военно-Космический Флот Империи».

— Лейтенант Чехов Максим Андреевич, — наконец выдавил я, вспомнив, что офицеру ИКАР положено сохранять лицо при любых обстоятельствах, даже если это лицо сейчас отчаянно хочет нервно дергаться. — Прибыл для прохождения службы в качестве борт-офицера и наводчика орудийных систем. За Императора и Терру!