Книга Тьма у трона, страница 124 – Элиот Лилит

— От бесов, что ль? О которых царь-то теперь все говорит?

— А ты их не видишь?

— Куда мне. За ними гоняться – дело бояр с царями, да, может, байстрюков, прижитых ими где-нить на деревне. Эт все знают, – древнее лицо сморщинилось еще больше. – Хотя что-то я, может, видел. Мальчонкой-то. Будто тени какие-то в воздухе носились, пировали, если резня большая случалась, что стервятники. Но чтоб мерли именно от них… Ну, кто-то, может, и мер. А все больше сами друг друга губили.

Как странно. Он никогда не слышал, чтобы те, кто родился с даром видеть демонов, вдруг его лишались.

И еще страннее, что в самое смутное, самое жес- токое и беззаконное время, выпавшее на пробел между двумя царствами, демоны доставляли здешним людям меньше хлопот, чем сейчас.

Но краем сознания он чувствовал приближающийся золотой огонь и уже не мог думать ни о чем другом. Бросив благодарно заквохтавшему старику рубль, он бросился навстречу тягучему зову.

Взметнулась зеленая волна кафтана: Петр соскочил с коня и сразу поворотился к нему.

— Андрей Иванович! Ты-то мне и нужен.

Из уст Петра новое имя вовсе не звучало чуждо, превращалось из балахона не по размеру в идеально скроенный по фигуре костюм.

Он улыбнулся.

— Всегда рад служить.

Петр подхватил его под локоть, уверенно потащил вперед, расталкивая обступивших его подданных и отмахиваясь от приветствий. Щеки горели лихорадочным румянцем, глаза темно блестели.

— Как обстановка в городе?

— Сами, наверное, чувствуете. Со дня на день – лопнет.

Петр хмыкнул.

— Я надеялся, времени будет больше.

Он пожал плечами, взбегая по широким ступеням. Надвинулись мрачные стены, задавив память об угасавшем снаружи лете.

— Ваш Новый год на носу. Выходит, мы на самом пороге нового века.

Петр оскалился, возмущенно стуча ботфортами по деревянному полу:

— Ничего он не на носу. Мы теперь живем по тому же времени, что и вся Европа. Новый год – с января и ни месяцем раньше.

Он снова пожал плечами.

— Указ-то вы написали, но не дурно бы убедить в этом тех, кто всю жизнь отсчитывал годы с сентября.

— Да ну тебя!

Петр влетел в пустую светелку, где и мебели-то почти не было, и сразу бухнулся на пол, вытянув длиннющие ноги. Полез широкой ручищей за пазуху и победоносно вытянул свернутые в трубку бумаги. Края листов надрывно топорщились – похоже, это были страницы, надерганные из книг.

— Ты латынь читаешь?

— Читаю.

— Отлично, будешь мне переводить. Гляди сюда, – Петр развернул на полу первую страницу, придерживая края, чтобы снова не скаталась в трубку.

Читать было почти нечего, весь лист занимал рисунок: на плече коронованной белой фигуры сидел чертенок, обвив ее горло длинным заостренным хвостом. Одной рукой нарисованный король сжимал державу, другой – горло второй коронованной фигуры, горящее белой краской, будто туда стекся весь свет в теле несчастного. Под рисунком чернела короткая надпись.

— «Похищение кесарского пламени», – перевел он, присев на корточки. – Где вы это взяли?

— Где взял, там больше нет. – Петр отбросил рисунок и всунул ему в руку оставшиеся страницы. – Читай скорее, у нас каждая минута на счету.

Он принялся разбирать древние закорючки, беззвучно шевеля губами и чувствуя, как с каждой строчкой сохнет во рту.

— Вслух давай, чего время теряешь? – Петр нетерпеливо засучил ногами. – Что написано?