Книга Тьма у трона, страница 240 – Элиот Лилит

Ночь. Ночь. Ночь.

Тьма.

— Ваше величество, вы… я…

— Возьми себя в руки! – прикрикнул император. – Знаешь, сколько еще незаконченных дел? Кто за ними всеми проследит?

Дел?..

— Вы меня отослали, – снова жалоба обиженного ребенка.

Император сузил глаза.

— Отослал. И призвал снова. Потому что я – твой император, а ты – самый верный мой подданный. Молодец, что приехал.

Тьма. Тьма. Тьма.

— Поздно, – прошептал Алексей. – Я приехал слишком поздно.

— Ты приехал вовремя. Не твоя вина, что людям под силу закупорить измену, как вино в бутылке, – император тряхнул головой. – Для тебя это ничего не меняет. Помнишь, каков твой долг?

— Служить императору, – выдавил Алексей слабо.

— Ну так служи.

— Но вы ведь…

— «Но я ведь», – передразнил император. – Свято место пусто не бывает. Кому-то придется сделать то, что я не успел.

Он смотрел куда-то Алексею за спину. Тот обернулся. Увидел далекую, бледную тень, затерянную в тумане. Знакомую до боли, до дрожи, до впившихся в ладонь ногтей.

— Но ведь он…

— Он мой сын, – отрезал император. – И твой новый император. Ты знаешь, что должен делать.

Его голос стал глуше, дальше. Алексей в панике обернулся.

— Подождите! Вы не можете уйти!

— Не могу? – император скорее изумился, чем разозлился. Он выцветал, медленно, от краев к центру.

С каждым ударом сердца ужас захлестывал Алексея все больше. Он шагнул вперед, сорвался на бег. Но, взрывая подошвами белые клочья, не приблизился к тающей фигуре ни на пядь.

— Не уходите! – взмолился он. – Позвольте мне пойти с вами! Я не могу… Ваше величество, не оставляйте меня здесь!

Насмешливое веселье на лице императора потускнело, уступило усталости.

— Есть места, куда даже ты не можешь за мной последовать, – сказал он тихо. – Но… Я благодарю тебя. Ты служил мне верно и остался предан до конца. Кто еще может таким похвастаться?

Горло смяла такая судорога, что Алексей едва не задохнулся. Император покачал головой.

— Мне проще уйти, зная, что хоть кто-то здесь будет делать то, что должен.

Силуэт стал еще бледнее. Всегда изящный и невысокий, теперь император казался таким же зыбким, как предрассветная дрема.

— Не забывай же. Шторм все еще идет. Не дай утонуть в нем ни себе, ни ему, ни миру. Кто-то должен спасти тех, кто не может спасти себя сам.

Алексей протянул руку в отчаянной попытке поймать хоть полу мундира, хоть на секунду, хоть на один крошечный миг. Но император лишь улыбнулся, все такой же недостижимый.

— Ты чист перед Богом и передо мной, – произнес он еще тише. На его виске открылась зияющая рана, по щеке заструились густые алые капли. – А теперь иди. Однажды и ты обретешь покой.

Мир расплылся, а когда прояснился, остался лишь холодный бледный туман. Алексей развернулся, отчаянно смаргивая мутную пелену, и побрел туда, где вдалеке все так же вырисовывалась бледная тень.

Он стоял там, посреди белизны, полный цвета и жизни: Александр, с его улыбкой ангела и голубой бездной в глазах. В руках у него горел пожар крупных алых бутонов. Шипастые стебли вились меж его пальцев, жадно лакая бегущую по ладоням кровь.

Завидев его, Александр улыбнулся и протянул к нему руки. Алексей уставился в соцветие пышных бутонов. Им под ноги летели, растворяясь в белой мгле, бархатные лепестки.

— Гляди, какие прекрасные цветы, – сказал Александр. – Если бы только они были белыми…