Книга Тьма у трона, страница 39 – Элиот Лилит

Надежды Александра оказались не беспочвенными. Когда они прибыли в суматошную атмосферу дворца, император не обратил внимания ни на их задержку, ни даже на записанное Алексеем мрачное послание, резко сообщив, что ему сейчас нет дела до этого бреда.

Родилась дочь.

Престол по женской линии не передавался, но, похоже, единственным, кого по-настоящему огорчило рождение девочки, был Константин, оставшийся в очереди наследования опасно близко от трона.

— Ничего-то как следует сделать не можешь, – буркнул он брату, но тот лишь рассеянно улыбнулся.

Зато император и императрица, в честь которой новорожденную назвали Марией, преисполнились такого счастья, что ненадолго позабыли о былых распрях и то и дело посылали справиться о здоровье ребенка. Александр с необычайной для него заботой тоже все отправлял с Чарторыйским жене то корзину с фруктами, то цветы из оранжереи, то коротенькую записку. А сам, поразив даже императора, с головой погрузился в службу: днем на пару с Алексеем муштруя свой полк к парадам, а ночью объезжая город в черно-белом мундире. После одного учения, на котором подчиненные Александра особенно удачно выполнили маневр, всегда скупой на похвалу император взял сына за плечо и с нескрываемым одобрением заметил:

— Вижу, вы, наконец, повзрослели.

Александр застенчиво улыбнулся.

«Оттепель, – подумал Алексей, подставляя лицо под влажный весенний ветер. – Не все же жить зимой».

О предсмертных словах Елагина император пускай не сразу, но вспомнил, и Алексею пришлось во всех подробностях пересказать произошедшее. Скорбящая мать с домашней прислугой к тому времени уже покинула город, так что больше допрашивать было некого, но император удовлетворился и рассказом Алексея. На дне серых глаз снова поселилась мрачная задумчивость.

— Только эти двое обращались как будто ко мне, – заметил он хмуро. – Может, и правда были изменники. Один – матушкин выкормыш, другой провозил газеты, которые могли бы посеять в народе смуту… Даже если их устами говорила тьма, она вполне могла подпитываться сокровенными мыслями.

— Когда они говорят, то на людей-то не походят, – возразил Алексей. – Мне не верится, что там хоть какие-то человеческие мысли есть.

— А у тебя есть предположения получше?

Алексей помедлил.

— Не берусь судить, лучше или нет, ваше величество, но этих двоих не только возможная измена объединяет. Их обоих коснулся царский огонь.

Поразмыслив, император кивнул:

— Верно. Ну тогда, как пойдешь в следующий раз, возьми с собой одного из великих князей. А пока покопайся еще в дворцовой библиотеке и той, что в кадетском училище. Вдруг найдешь хоть что-нибудь про подобную хворь. Мне нужно знать, почему они говорят то, что говорят. Слышишь? Я должен знать.

«Еще немного, и я выучу эти книги наизусть».

Но ответ мог быть только один:

— Да, ваше величество.

— Когда вернем Мальту, пошлем запрос в архивы ордена. – Император поставил на документе размашистую подпись. – Я уже сказал Уитворту, что больше ждать не намерен. Если к концу весны их люди не уберутся с моего острова, я разрываю отношения с Англией. Кто-то должен утереть этим выскочкам нос. – Он потянулся за следующей бумагой. – А ты ведь на прошлой неделе должен был инспектировать орудия на военных судах? Что-то я не видел твой отчет.