Онлайн книга «Раб»
|
После этого старик подвинул мне мою миску, наполненную едой. Надо сказать, подвинул не без внутреннего сожаления: последнее время я съедал больше половины этого омерзительного варева сам. Желудок привык, поняв, что деваться ему некуда: другой еды не будет. Пусть это месиво по-прежнему было гадостно на вкус, но силы худо-бедно поддерживало. Понимая, что Норк мог бы и сожрать это без меня, я щедро вывалил в его миску половину жорева и, привычно морщась, отхлебнул жижу, чтобы угомонить вечно голодный желудок… Каждое движение давалось с диким трудом и сильной болью: «Если раны загниют — мне хана…» Я всё ещё хотел жить и потому, пусть и кряхтя, улёгся поудобнее и дохлебал ужин. Состояние отупения всё ещё не отпускало: — Получается, — я заговорил вслух сам с собой, — я всё ещё жив… Но как в том анекдоте… А нахера мне такая жизнь⁈ Старик смотрел на меня с некоторым недоумением, не поняв ни слова из моей речи, но я заткнулся и продолжил молча: «Я не должен жить как скотина! Я должен что-то придумать, что угодно, чтобы изменить условия…» Осознание того, что я мог вот-вот сдохнуть, отрезвило меня мощно. Попытался сесть, только сил совсем не было, потому улёгся на живот — так спина меньше болит. Сколько я тут уже? Месяц? Два? Сколько я смогу протянуть в таком состоянии, находясь хрен пойми где? До банального: я не могу сбежать. Сил — нет. Тело — на последнем издыхании. Местность — неизвестна. Мне некуда бежать. Мне некуда идти. И что же мне остается? Жить… вот, что я хочу. Я хочу выжить, но не как скотина в чьём-то стаде! Норк что-то бормотал, тыкал пальцем в небо и качал головой. Я, с трудом фокусируя взгляд, попытался понять, что он хочет. Потом до меня дошло: он показывал на солнце, как бы отсчитывая дни. Два пальца… два дня! Я провалялся без сознания целых два дня! И он, Норк, всё это время был рядом. Его обеспокоенное лицо, лихорадочный блеск в глазах — всё говорило о том, как рад он моему пробуждению. С трудом перекатившись на бок и непроизвольно постанывая от боли, я попытался приподняться, опираясь на локоть. Норк тут же подполз, подхватил меня под руку, помогая сесть. Он слабее меня, но его помощь оказалась неоценима. — Гад? — спросил он меня. — Гад гос? — Какой нахер гад, — прохрипел я, чувствуя, как в глотке сухо. — Сам ты гад… или… чё там про небо? — Нон гад? Голова раскалывалась. Я ощущал привкус крови во рту и, сплюнув, увидел тёмную, почти чёрную массу. «Гад… нон гад… Что он несёт?» Я попытался сфокусировать взгляд на Норке. Его широкое плоское лицо с маленькими, глубоко посаженными глазами выражало искреннее беспокойство. Но что значит «гад»? Это ругательство? Или пытается узнать, всё ли со мной в порядке? Я не понимал его и не знал, что он хочет услышать в ответ. Норк вновь что-то быстро заговорил, тыча пальцем сначала в меня, потом в других рабов, прикованных к столбам по периметру этого мрачного места. Они все были измождены и истощены, многие с кровоподтеками и свежими ранами. «Они тоже гады?» Затем он сложил пальцы так, как это делал я в детстве, изображая человека, и начал ими перебирать, будто они куда-то шли. Потом он обхватил себя руками, дрожа всем телом. «Холодно? Он хочет сказать, что нам всем будет холодно?» Заметив мое замешательство, Норк снова заговорил, на этот раз медленнее и отчетливее, будто объяснял что-то совсем маленькому ребенку. Он показывал пальцем на небо, которое было затянуто серыми тяжелыми тучами, потом опять на рабов, пританцовывая и обнимая себя руками. |