Книга Раб, страница 35 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Ормы, похоже, не были особо впечатлены нашей находкой. Один из них спустился, чтобы понять причину остановки, но… Крикнул своим на холме что-то — и неторопливо пошёл к вершине. Для них это было, вероятно, обыденностью. Они что-то коротко обсудили, и один из них равнодушно махнул рукой, словно ничего не произошло.

И мы продолжили копать. Медленно, неохотно, каждый удар лопатой давался с мучительным усилием. В душе росло отвращение ко всему происходящему, ко всему этому миру.

Вскоре и другие стали натыкаться на «сокровища». То тут, то там из торфяной жижи показывались кости, полусгнившие обрывки одежды, истлевшие предметы утвари: я натолкнулся на деревянную плошку с большой трещиной.

Каждый раз, находя что-то подобное, мы замирали, не столько охваченные ужасом и отвращением, сколько желая на несколько минут распрямиться и отдохнуть. Но ормы не обращали на трупы и находки внимания, лишь подгоняли нас, требуя больше торфа. Словно они уже давно привыкли к тому, что это болото — огромная братская могила.

К концу дня холм был заполнен пластами мокрого торфа. Мы стояли, пошатываясь от усталости, грязные, измученные, провонявшие гнилью и искусанные кровососами чуть ли не до смерти. Солнце, наконец, скрылось за горизонтом, и болото накрыло сумерками.

— Ну и чё дальше? — я с отвращением смотрел на телегу, понимая, что придётся идти пешком до дома. — Здесь останемся?

Мысли, которые тут же появились в моей голове, оказались не самыми приятными. Во-первых, сюда мы ехали прям дохрена времени. Обратно пешком будем идти ещё дольше. Сил — ноль, желания двигаться — тоже ноль. Получается, нас… млять, нас что, прямо сейчас здесь и захоронят⁈

Ормы, перекинувшись парой фраз, указали в сторону телеги, затем на нас, и стало понятно, что ночевать будем здесь же. Перспектива провести ночь в этом прогнившем месте не радовала никого. Рабы молча принялись готовиться ко сну, стараясь держаться подальше от зловещего болота. Кто-то угрюмо копался в своих лохмотьях, пытаясь найти хоть что-то сухое, кто-то с отчаянием смотрел в свинцовое небо, словно ожидая оттуда помощи.

«Мы сдохнем в холоде! — испытывая отчаяние и злобу, я косился на всадников. — Какого вообще чёрта?»

В голове появилась безумная мысль: схватить камень, броситься на ближайшего, сорвать с него оружие, вскочить на одного из этих страшных коней — и бежать, бежать прочь отсюда, пока не выбился из сил. Но здравый смысл не покидал меня. Я прекрасно понимал, что это — верная смерть. Они сытые, сильные, выносливые, а мы измождены, истощены и смертельно устали. Любой из нас в честном бою не протянет и секунды против этих воинов.

Бегло окинув их взглядом, я машинально отметил одну деталь. Кроме клинков у них не было ничего. Ни луков, ни топоров, ни булав — только длинные изогнутые мечи, висевшие на поясе, да небольшие ножи, которые годились разве что на то, чтобы отрезать кусок мяса или покрошить клубень кухру.

Странно. А видел ли я у них вообще другое оружие? Пытаясь вспомнить хоть один случай, я напряг память, но в голове не всплывало ничего, кроме этих клинков.

Почему так?

Эта деталь не давала мне покоя. Как у них появились эти мечи? Нашли? Если бы это был один случай — можно было бы списать на трофей, добытый в бою, или на счастливую находку. Но у каждого всадника красовался собственный изогнутый клинок, словно это — предмет первой необходимости, вроде ножа или огнива.