Книга Оружейник, страница 125 – Александр Гулевич

Иван резко открыл глаза и прислушался. Вокруг стояла тишина, изредка нарушаемая вскриками каких-то птиц и, казалось бы, нет никаких оснований для беспокойства и тревоги, но, тем не менее, где-то в глубине его души набатом бил в колокол инстинкт самосохранения, заставивший проснуться за час до рассвета. Медленно, стараясь не издать ни одного звука, Иван поднялся с лежака и огляделся, они с сержантом остановились на ночлег под огромной сосной с развесистыми ветвями метрах в пяти от небольшой поляны, через которую протекал узкий, степенно журчащий ручеёк. Место было тихим и уединённым и, казалось бы, всё нормально, но выяснилось, что сержант, утомлённый тяготами прошедшего дня, привалившись к стволу сосны и крепко прижав к себе винтовку, дремал. Но всё же не это заставило Ивана проснуться.

Присев на корточки, он практически бесшумно подобрался к месту, с которого хорошо просматривалась поляна, и всмотрелся в начинающий отступать сумрак ночи. Первое время он ничего толком не видел, но когда зрение пообвыкло, разглядел еле уловимые призрачные тени, и их было много. Несколько мгновений Иван не понимал, что же он такое видит, а потом озарение ударило в голову, словно обухом топора: это были те самые диверсанты, по следам которых они шли. Они практически бесшумно наполняли из ручья свои походные фляги водой. Как так получилось, что они с сержантом их немного обогнали, он не понимал, но главное – они с ними разминулись буквально чудом, о том, чем бы для него с сержантом закончилась эта встреча, Иван даже думать не хотел, исход и так был очевиден…

А тем временем диверсанты, наполнив фляги, выстроились в колонну по одному и пошли вдоль ручья, и очень быстро растворились в лесу. Выждав минут пятнадцать, Иван, укрывшись плащ-палаткой, включил фонарик и, достав полученную от капитана топографическую карту, внимательно стал её изучать. К огромному его разочарованию, через тридцать километров карта заканчивалась, из-за чего определить, куда точно направляется группа диверсантов, не представлялось возможным. Тяжело вздохнув, Иван сложил карту и, выключив фонарик, скинул с себя плащ-палатку. Подойдя к сержанту, он его толкнул в плечо, отчего тот резко вскинулся, выставляя винтовку перед собой. Перехватив оружие и прижав всем телом ещё толком и не проснувшегося сержанта, Иван шёпотом зарычал в его ухо:

— Очнись, Гаврин, и не шуми.

Сержант, придя в себя, расслабился и очумелым взглядом осмотревшись, тяжело вздохнув, заговорил:

— Как сопливый новобранец, на посту уснул, позор на мою голову. Да за такое даже не на гауптвахту отправлять надо, а в отдельный дисциплинарный батальон.

— Главное, чтобы ты на будущее сделал соответствующие выводы, а сейчас давай в темпе перекусим по банке консервов с галетами, и вперёд. Тут пятнадцать минут назад наши диверсанты на поляне объявились и, набрав воды из ручья, вдоль него направились куда-то на юго-запад. Точно сказать не могу, в этом направлении через тридцать километров наша карта заканчивается, – проговорил Иван и, отпустив удерживаемого им сержанта, направился к своему походному рюкзаку. Достав банку тушёнки с пакетом галет, принялся за еду. Быстро перекусив, они, прикопав пустые банки, закинули рюкзаки на плечи и, соблюдая предельную осторожность, пошли по следам фуресианской диверсионной группы. Спустя два часа они вышли на опушку леса и остановились перед огромной, слегка холмистой степной пустошью. Достав из футляра прихваченный в эшелоне офицерский бинокль, Иван, прислонившись к стволу дерева, стал методично осматривать пустынное пространство и спустя несколько минут наконец заметил в отдалении трёх километров передвигающуюся диверсионную группу. Они шли не торопясь, хотя при этом чётко соблюдая боевой порядок, и явно были готовы в случае возникшей опасности с ходу вступить в бой. Передав сержанту бинокль, Иван жестами указал, куда ему следует смотреть. Сержант, взяв бинокль, также прислонившись с другой стороны древесного ствола и найдя через бинокль медленно удаляющегося противника, злобно ругнулся сквозь зубы и шёпотом заговорил: