Книга Враг тайный, страница 107 – Александр Гулевич

— А ты-то сам что делать будешь?

— Лейтенантом инженерной службы Киргоном займусь, он остался единственным, остальных мы всех взяли, – нехотя буркнул Алексей и решительно направился к фургону, распространяться насчет своих дальнейших действий он не собирался. Забравшись за руль, он подогнал машину к лавке и, открыв дверцы, закинул в фургон чистый матрас, при помощи напарника уложил потерявшего сознание профессора на него, вновь сел за руль и, дождавшись, когда Иван разместится на пассажирском кресле, тронулся с места.

Алексей сидел за столом и, попивая малыми глотками свежезаваренный чай, с холодным равнодушием наблюдал, как в клетке медленно приходит в себя штаб-полковник Марк Вольдберг, ворочавшийся на обычной кушетке уже довольно продолжительное время. Допив чай, Алексей кашлянул в кулак, давая понять полковнику, что дальше делать вид все еще пребывающего в беспамятстве человека ему незачем.

— Вставайте, полковник, хватит строить из себя умирающего лебедя, я ведь прекрасно вижу, что вы уже минут пять как пришли в себя, но упорно продолжаете делать вид, что это не так. Смею вас уверить, получается у вас так себе, опыта нет, хотя кое-какие способности все же у вас имеются, – с холодной усмешкой произнес Алексей и сделал несколько шагов в сторону клетки, сложив руки на груди, стал ожидать реакции полковника, и она не заставила себя ждать. Штаб-полковник медленно поднялся на ноги и, пристально взглянув на Алексея, помолчал несколько мгновений, с прищуром глаз, нейтральным тоном задал ему вопрос:

— С кем имею честь?

— Лейтенант Тутовин, Управление контрразведывательных операций тайной полиции, – в тон представился Алексей и увидел плохо скрываемое удивление Вольдберга. Пусть и не сразу, но тем не менее заместитель генерал-квартирмейстера Генерального штаба достаточно быстро взял себя в руки и с каменным выражением лица ледяным тоном задал вопрос:

— Я арестован и нахожусь в одном из казематов тайной полиции, и если это так, то на каком основании?

— Не арестованы, а задержаны до выяснения всех обстоятельств, что называется, ощутите разницу… – со скрытой угрозой ответил Алексей и хищным взглядом окинул Вольдберга, отчего по его лицу пробежала мрачная тень. Передернув плечами, он задумчиво оглядел стальную клетку и вновь задал вопрос:

— В чем меня обвиняют?

— Я не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, вас задержали во время проведения сеанса гипнотического воздействия на вашу психику с целью сделать из вас убежденного агента гальзнанской политической разведки. К вашему сведению, Мария Мирелли и ее помощница Сабина Троция из возглавляемого ими элитного борделя организовали место вербовки. Я не касаюсь моральных аспектов того, как вы вообще могли оказаться в борделе, в конце концов, я не моралист, я лишь хочу знать, каким ветром вас занесло в салон мадам Мирелли и почему вы оказались в ее кабинете, где подверглись воздействию, которое мы прервали. Уж постарайтесь изложить вашу версию таким образом, чтобы я вам смог поверить, это в ваших собственных интересах. Я не угрожаю вам, но в случае необходимости имею полномочия вас без суда и следствия поставить к стенке и пустить пулю в затылок, – прямо смотря в глаза, произнес Алексей и подтянул ногой обшарпанный табурет, присев на него, стал ожидать, когда полковник придет в себя, услышанное его привело в состояние шока.