Книга Небесный всадник. Том 7, страница 118 – Кирико Кири

Поэтому он летел неспеша, лениво оглядывая землю под собой. Когда видел бродящую нежить, спрыгивал и рубил её. Один раз ему даже удалось напасть на небольшую орду из ста голов. Спрыгнуть перед ними и рубить тварей быстрыми и широкими ударами меча было отдельным видом удовольствия. Чувствовать, как каждое тело отдаётся в рукоять, когда клинок входит в плоть и рубить мышцы с костями, это приятное лёгкое сопротивление, когда меч проходит через очередное тело, разрубая его на две части.

По два, три тела, иногда сразу четверо — даже скорость не спасала мёртвых. Более того, она упрощала всё в несколько раз: не надо было догонять или ждать, когда они подойдёт. Сами прыгали на клинок. А после окидываешь взглядом дорогу или поле, заваленное трупами и залитое кровью, и на душе спокойно становится. Идёшь по телам, как по траве, чувствуя, как ломаются уже мёртвые кости и давится плоть, от чего испытываешь отдельное удовлетворение от проделанной работы.

Именно по этой причине он прилетел к баронству достаточно поздно. Только на следующий день к полднику, застав пустые дороги и деревни.

Это было непривычное зрелище. При такой тишине обычно Вольфган привык наблюдать разрушенные деревни, выжженные и разорённые, но перед ним была обычная деревня, тихая спокойная и целая, будто все жители пропали просто по щелчку.

Слишком тихо.

Но вот где было громко, так это около единственного замка на округу, вокруг стен которого собралась орда голодных тварей. Их рёв, вой, какой-то общий хор нечеловеческих звуков стоял на всю округу, привлекая всё новых и новых тварей. Они карябали когтями каменные стены, тщетно бились в крепкие стены и ворота, не в силах попасть внутрь и в то же время, не выпуская кого-либо наружу. Их было много, слишком много даже на Вольфгана, и он это прекрасно понимал. Они просто накроют его волной, сметут, не оставив шансов.

Но с другой стороны, так даже интереснее.

Деревня явно оборонялась до последнего, прежде чем отступить за каменные стены. Вокруг неё были наспех возведены деревянные стены, которые теперь местами были разрушены. То тут, то там стояли баррикады, забрызганные кровью, тела ходячих мертвецов лежали повсюду.

Идя по дороге прямиком к стенам замка, он собирал на себя отставших и бесцельно бродящих одиночек. Словно предвкушая лёгкую добычу, они бросались на него, чтобы через мгновение упасть мёртвыми. Некоторых он даже не рубил — один удар кулаком вминал искажённые звериным голодом лица прямо вглубь черепа, сносил половину головы и просто делал неприятно.

Но его главный бой был впереди. Толпа, огромная толпа, которая явно превышала даже самые смелые ожидания в сотни голов. Когда она бросится на него, ничего их уже не остановит, и это Вольфгана волне устраивало. К тому же не впервой.

Подняв с земли отрубленную голову какой-то девушки, которая успела обратиться, он швырнул его в последние ряды орды вокруг стен. Попал прямо в затылок одного из обращённых, который лениво повернул голову…

В его пустом кровавом взгляде мелькнула ярость, он зарычал и бросился на Вольфгана, послужив спусковым крючком. Другие оборачивались на шум с ленивой скукой, но, едва завидев ещё живого, бросались следом. Шум двух привлекал трёх, трое привлекали четырёх, те семерых — это был каскад, где всё больше и больше мертвецов бросались на единственного выжившего по эту сторону стен, будто разрушалась дамба.