Книга Небесный всадник. Том 7, страница 17 – Кирико Кири

Для меня этот переход именно так и выглядел: я буквально моргнул, чтобы перевести дух и вот обнаруживаю себя без какого-либо таймскипа в совершенно другом месте при других условиях. Но что самое главное, я был жив, и я мог видеть.

Ну как видеть…

Весь мир стал алым. Залитым таким нижним алым цветом, будто применили светофильтр, где сохранялись тона и тени, но всё было одного оттенка — красного. Мало того, у меня пропало напрочь боковое зрение. Серьёзно, я перестал видеть боковым зрением, только вперёд будто через замочную скважину или трубку, но всё что влево-вправо — темнота. Поэтому то, что всё плыло и было размыто, на фоне остального казалось мелочью.

— Сука… — я осторожно сел, ощупав голову.

Никаких осязаемых травм я не нащупал, но вот когда пальцы коснулись лица, то стало понятно, что он было, мягко скажем, опухшим. Даже глаза, и те, казалось, начали выпирать наружу.

Травма от ударной волны.

Да, точно, там же в меня прилетело чуть ли не в упор. Я принял его всем своим телом, которое от удара отделяла лишь броня и мой амулет защиты. В какой-то степени мне даже повезло пережить это падение, и раз теперь я даже вижу, пусть и так…

Я осторожно поднялся, привыкая к очень странным, будто новым ощущением, после чего почувствовал жуткое головокружение, согнулся и выблевал водой с кровью. Несколько раз подряд, пока желудок не пошёл болючими судорогами, после которых вроде как отпустило.

Тем временем взгляд гулял по округе. Леса, густые леса, на которых даже не осела пыль. Не похоже на тот апокалипсис, который царил около рухнувшего летающего дворца. Здесь не пахло Долиной каменных великанов (хотя я и н чувствовал теперь запахов), хотя может я теперь полуслепой их не видел, но что точно, находился я от эпицентра падения теперь далеко.

Что ж, значит осталось дело за малым: вернуться обратно и пожать плоды своего подвига. Если там после моего подвига там кто-нибудь вообще остался.

Я ещё раз огляделся, с трудом привыкая к тому, как теперь выглядел мир моими глазами. Про то, что тело болело и ныло, я вообще молчу. Тут бы справиться с рвотными позывами, которые раз за разом пытались вывернуть меня на изнанку…

— Ну… по крайней мере, я жив… — прохрипел я не своим голосом. Вообще не голосом. Скорее, какое-то рычание с бульканьем.

Невольно из груди вырвался кашель с чёрной кровью и тут же рёбра пронзило такой болью, что захотелось просто выть. То ли рёбра сломал, то ли мышцы отбил, но теперь и кашель, и глубокие вздохи сопровождались феерическими ощущениями. Говорят, что к боли типа можно привыкнуть. Ага, сука, как же, бегу и падают привыкать, каждый раз как в первый.

Но хватит о плохо, лучше поговорить о хорошем…

Ничего хорошего не осталось, поэтому возвращаемся опять к плохому. Мне ещё и ходить больно, будто пятки отбил, а идти придётся о-о-очень долго, как подсказывает мне интуиция. Благо можно придерживаться реки, которая меня и вынесла к берегу. Уверен, что, если идти вверх по течению, выйду обратно туда, откуда меня принесло.

Поправив на плече, которое онемело, вязанку с шарами-бабахами, я двинулся в обратный путь.

Сначала было больно, звиздец как больно, каждый шаг — это как удар дубинкой по пяткам, от которого хотелось выть. Моя походка выглядела, наверное, так, будто мне в жопу кочергу запихнули. Из-за этого я переваливался и хромал, при каждом удобном случае облокачиваясь на дерево. Но потом, где-то через полчаса вроде и свыкся, навострился двигаться так, чтобы было просто больно, а не парализующе.