Книга Конфетка для сурового босса. Судьбу не обмануть, страница 90 – Виктория Вишневская

Радову наверняка совесть сейчас мучает. Думает о том, что она ещё замужняя женщина. И всё, что между нами, считает изменой.

Её можно прочитать, как открытую книгу. Она зажимается, но хочет – и так всё понятно.

Но и я уже не мальчик, чтобы бегать за юбкой.

— Я и забыла, какой ты извращенец, – летит с недовольством и в то же время с придыханием.

Раздвигаю её ножки коленом.

— Не скрываю, – усмехаюсь в острую ключицу. – Я лишь на время утаил эту черту.

Ладонь скользит вниз по талии, к бедру. И я делаю то, о чём грезил в фантазиях последние несколько дней. Проникаю между ног рукой, окончательно прощаясь со здравым смыслом.

Над ухом раздаётся восхитительный звук.

Милка хватает ртом воздух.

Заводит? Безумно.

Я бы уже скинул с себя рубашку, штаны. Распрощался бы со всей одеждой, но… Не хочу. Слишком долго желал тронуть эту девушку. Узнать её. Изучить уязвимые места. Одну слабость я знаю точно. Её ушки, которые тут же алеют, стоит обдать их горячим дыханием.

Что ещё?

— Это неправильно, – мычит во время моих манипуляций. Пальцы не останавливаются ни на секунду, продолжая исследовать каждый миллиметр её тела. – Я замужем… Ещё…

— Временно, – отрываюсь от её кожи и с наслаждением наблюдаю за реакцией своей секретарши.

Чёрт. Вот это плохо. Ни с одной секретаршей ничего подобного не было. Они для меня всего лишь персонал. Я даже на флирт не срывался, зная, что это помешает рабочим отношениям. А сейчас…

Хрен знает. Не работают мои принципы. Ни секунды.

— Милка-а-а-а, – тяну её имя, смакуя на языке. Такое невинное, милое и игривое.

Ассоциирую его с шоколадками.

Вот же…

Две конфеты ворвались в мою жизнь, перевернув её с ног на голову.

— Когда ты в последний раз занималась сексом с мужем, а? – спрашиваю, ощущая невозможную узость. Она вообще рожала? Или Еву ей подкинули, и она осталась девственницей? Тогда это всё объясняет.

Знаю, что от моего вопроса она не покраснеет. Ведь щёки уже алые. Глаза прикрыты от удовольствия, а губы распахиваются от каждого моего движения.

Спрашиваю это только потому… что за минуту Милка становится мокрой. Податливой. Я уже не держу её ноги коленом.

— Давно…

Не ожидал я от неё ответа. Хотя она в таком состоянии, что расслабилась и перестала сопротивляться мне.

— Я чувствую, – хриплю. Всё, что сейчас происходит – пытка для меня. Я бы с радостью уже расстегнул штаны, вошёл в горячее и готовое тельце. Но… стоит рукам Радовой оказаться на свободе, и придётся мне завтра идти на работу с фонарями под глазами.

— Перестаньте… Смущать.

Тут же поджимает губы и отворачивается, точно балдея от умелых пальцев.

Вода попадает на неё, стекая по белоснежной коже.

Красиво настолько, что хочу всё прекратить и только смотреть.

— Он доводил тебя до орг…

Обрываюсь, так и не успев договорить. Смотрю на Милку широкими глазами.

От силы прошло пять минут, а она… Тихо застонав, дрожит в моих руках. Обмякает, как безвольная кукла, поймав волну удовольствия.

А я только начал. Ничего толком не успел сделать.

Отпускаю руки, обнимаю её, не давая сползти вниз по стене. Она прижимается ко мне обнажённым телом, тянется руками к моей шее, чтобы не упасть.

Никогда не думал, что наша разница в росте принесёт такое наслаждение. Её лицо во время разрядки… это нечто. Я хочу увидеть ещё раз. Смотреть на неё сверху-вниз, наблюдая за хрупкой недолюбленной женщиной.