Книга Малышка для большого босса. Любовь не продаётся, страница 82 – Виктория Вишневская

— Спасибо, – слова благодарности сами срываются с губ. Всё же хорошо, что нам не придётся возвращаться в тот клоповник… И помощь мне не помешает. Это правда. – Я обязательно вам отплачу за вашу доброту.

— Обязательно, – убедительно повторяет за мной.

Казалось бы, обычное слово, а я покрываюсь мурашками.

Ощущение, что я только что подписала контракт с дьяволом.

— Начнёшь сейчас.

— Хорошо.

Надо, значит, надо. Не хочу оставаться в долгу.

Только сидеть мне там всю свою жизнь. Если посчитать все, что сделал для меня Юсупов…

Я до конца дней не верну даже сотой доли.

— Что нужно сделать?

— Рассказать правду.

Рефлекторно закусываю щеку изнутри. Кажется, я догадываюсь, о чём он спросит. И почему-то не боюсь этого разговора. Более того, я готова к нему. Репетировала ещё с ночи. И если раньше трусила, то в данную минуту…

Спокойно рассматриваю мужчину и свою дочь у него на коленях. И только сейчас, когда он поднимает правую руку, чтобы поудобнее усадить Варю, я замечаю красные, сбитые костяшки.

— Почему ты так реагируешь на Славу? – летит первый ожидаемый вопрос – Он твой бывший муж?

Простая фраза – как удар под дых. Но и так было понятно, что Руслан спросит.

И мне есть, что ответить. Но, покосившись на чуть проступившую кровь, я подрываюсь со стула.

Я не буду спрашивать, из-за чего и как это случилось. Хотя мне дико интересно. Юсупов с кем-то подрался? Или ударил в стену от злости?

Если так подумать, я ни разу не видела серьёзного, делового мужчину в гневе.

Да и не хочется мне что-то…

— У вас кровь идёт. Надо обработать.

Подскакиваю к верхнему ящику, что находится ближе к окну, и достаю оттуда аптечку. В спину мне вонзаются недовольные и холодные слова:

— Не пытайся увильнуть от вопроса.

Останавливаюсь возле мужчины, расстёгиваю молнию на небольшой плотной сумочке. Опускаю аптечку на стол, а сама обхватываю пальцами мощную, широкую ладонь Руслана. Она чуть шероховатая, а в одном месте, на пальце, проступает мозоль. На том самом, которым он держит чашку кофе.

Невольно изучаю пальцы, отмечая, какие они грубые и по-настоящему мужские. У Славы они были… Немного худыми, длинными, как у пианиста, и слегка смахивали на женские.

— Я не увиливаю, – говорю честно, не смотря боссу в глаза. Взгляд направлен только на раненый кулак. – Но вы хотя бы обработали ссадины.

Достаю антисептик и, не скрывая сожаления в голосе, спрашиваю:

— Откуда вы узнали, что Слава – мой бывший муж?

— Он сказал.

Сильнее сжимаю его руку. Попутно достаю ватный диск и смачиваю его в хлоргексидине.

И пытаюсь успокоиться.

Разговор будет тяжёлым.

— Не знаю, поверишь ты мне или нет, – на секунду проваливаюсь в прошлое, как под воду, и следом выныриваю из него, попутно хватая ртом воздух.

— Говори, как есть. Даже если правда окажется суровой. Я сам хочу составить о нем мнение. Он сказал, что Варя – его дочь. Но они совершенно не похожи.

Его.

Его дочь.

Эти слова отзываются сиреной в мозгу и поднимают злость в моей душе. Хочется наслать на бывшего множество проклятий, собственноручно отрубить ему несколько конечностей. Кровожадно, но Афанасьев заслуживает худшего. Не за прошлое. А за то, что снова появился в моей жизни и посмел заявить, что Варя – его.

Идиот.

— Медсестра, вы меня калечите, – слышу откуда-то издалека.