Книга Адресат тины, страница 20 – Марта Паришкура

Я молчу. У меня больше нет сил спорить с ним. Адресат аккуратно сажает меня обратно на диван и садится рядом, не отпуская моих холодных рук. Он сжимает их слишком крепко, но я терплю, потому что любой его прикосновение ценно для меня. Что есть любовь? Христиане настаивают, что любовь, занятие благотворительностью, трепетное отношение к миру и окружающим способно исцелить и спасти. Под спасением, вероятно, предполагается не только обещанный рай, а спасение от мирских невзгод и возращение любви любящему. Если любовь возвращается, значит ненависть, эквивалентно и с любыми иными чувствами, — всегда будет возвращаться. Подобным образом и справедливость существует, ты получаешь то, что отдаёшь. Любишь Бога — он тебя тоже, через молитвы благословение и милость получишь. Любишь человека и он не может ответить злом на любовь. Но нет. Это вовсе не так. Все, что происходит со мной, тому доказательство.

Любовь не возвращается! Ничего не возвращается! Всё вокруг заставляет меня страдать от разрушения всех моих убеждений. Я думала, что любовь вытянет меня из скорби, тоски и ужаса. Я думала, что умение любить, поистине отдавать себя Другому человеку — это хорошее умение, то чего многие лишены, то чем стоит гордиться, ведь многие люди даже учиться любить не хотят, они путают любовь с одержимостью, либо еще с какой-нибудь формой привязанности. Любовь — это уважение целостности Другого.

Я не хочу ни слова говорить ему больше.

Это стена.

Моя любовь — это слабость.

Осознание, болезненное, грубое, на которое я злюсь прямо сейчас, мне горько и больно его принимать. Хочется скулить и выть как собака, как эта самая псина, что покидала дом, оставляя больную мать одну в своих страданиях. Осознание того, что любовь — это плохо, это слабость, коей другие с радостью пользуются. Любовь меня губит, это осознание пугает меня, словно я всю жизнь жила в тумане, но теперь он рассеивается. Мне не нужно было Солнце столько лет, я бродила в тумане…

— Я бы мог начать скрывать свою позицию, чтобы устроить какие-нибудь терапевтические ходы и чуть больше пояснять, вызвать доверие, но мне это не нужно. Не вижу смысла сглаживать и прятаться, потому что я не считаю тебя рабыней, и полагаю, что твои реакции обострены печальной ситуацией, да и, в целом, ужасной действительностью. Но ты не пытаешься понять механизмы, превзойти и поставить под контроль, а просто обороняешься, будто на тебя коршун напал.

— Опять манипуляции, обесценивание и завуалированные унижения, — я с отчаянной злостью вырываю руки и встаю с этого проклятого дивана. — Когда кто-то с тобой не хочет соглашаться и не воспринимает твои аргументы ты решаешь все абсолютизировать и нагонять ужас.

— Какая же ты глупая! — он кричит на меня. — Слепая и глухая! Ты настолько сильно упиваешься своим страданием, даже моешься, вероятно, этими никчемными и пустыми слезами от жалости к самой себе. Ты защищаешь своё эго. Тебя волнует лишь твоя собственная выгода, а её вполне себе можно черпать из страданий, составляя себе определенный макет поведения жертвы — так всегда обстоятельства и общественное мнение будет на твоей стороне, так как, ты — неспособный к воле субъект, лишенный ответственности за происходящее, принимающий статус-кво. Иными словами — ты закабалила себя и как обыкновенное животное пытаешься выжить, разыскивая себе пропитание. Вот только что пропитание твоё — слушать, как тебе ещё один слабый раб сострадает, или как кто-то тебя жалеет.