Книга Голоса в комнате эхо, страница 10 – Влада Ольховская

— Режим и контроль – ничего не напоминает?

— Тюрьму напоминает, – признала Таиса. – Я знаю, что он не простил себя за то, что там было, даже с вашей помощью… И в этот ритм я действительно не вписываюсь – как незаслуженное поощрение. Это рабочий вариант, если что!

— Но допустимый. А то, насколько он вероятен, подтверждается уже тем, что Матвей рванул на конференцию, которая подходит ему немногим больше, чем пребывание в старшей группе детского сада. Это все, что нужно знать о той ситуации.

— Но так же нельзя! – не выдержала Таиса. – Сколько это будет продолжаться, всю жизнь? Дело не только в том, что вы дали ему тогда, он уже и сам психолог, он может себя вылечить!

— Он мог бы вылечить тебя, если бы вы поменялись местами. Себя вылечить сложнее кому угодно.

— Все равно… Это ведь игра в тюрьму получается!

Прозвучало чуть резче, чем она намеревалась, однако упрекать ее Форсов не стал, он лишь печально усмехнулся:

— А что не игра?

— В смысле?

— В самом прямом. Практически все, что ты наблюдаешь каждый день, все, чем человечество занималось с тех пор, как взяло в руки палку, – это игра. Наше общество держится на договоренностях. Мы меняем реальные вещи на цветные бумажки, потому что договорились. Мы стоим в очереди, не позволяя прорваться вперед сильнейшему, потому что договорились. Мы не бьем по первому порыву, потому что договорились! И так далее. Ну а исполняем мы эти договоренности из-за сложного набора внутренних установок, который можно описать словом «совесть». Именно она диктует, что можно, что нельзя, даже когда нет объективно сдерживающих факторов. Чтобы позволить себе жизнь после того, что с ним случилось, Матвею потребовалось разработать собственную систему внутренних установок, которой он и придерживался с тех пор. Она ему помогала, даже если тебе это кажется диким.

— Но мне в этой системе места нет, – обреченно признала Таиса.

— Нет, тебе места нет. Но именно поэтому для тебя то, что он уехал, должно стать хорошей новостью. Хуже было бы, если бы он отбросил это, как одиночный прецедент.

— Тогда бы серьезного разговора он точно не избежал…

— Считать, что разговор с тобой принципиально изменит Матвея, – похвальная амбициозность, и все же я бы рекомендовал тебе не выходить за грань реальности. Поэтому делай то, что от тебя зависит, – живи как жила.

— То есть, из плюсов только то, что я наработала на статус вашей ученицы, который у меня и так был? – вздохнула Таиса.

— Я тебе сейчас другой сравнительный ряд обеспечу, если не перестанешь меня отвлекать!

Хотелось жаловаться, – хотя бы внутренне, самой себе, – что разговор ничего ей не дал, но это было бы нечестно. Просто Форсов отнял у нее возможность надеяться, что есть волшебный способ получить все и сразу… Но так, пожалуй, будет правильней, хоть и не легче.

Пока они беседовали, Вера к ним не заходила, видно, тоже поняла, ради чего пришла Таиса. Да и сейчас хозяйка дома не бросилась к ней с расспросами. Вера продолжала заниматься своими делами – она подрезала стебли привезенных ей откуда-то белых тюльпанов.

Впрочем, игнорировать Таису она не собиралась, и когда та подошла ближе, улыбнулась ей.

— Все-таки дошло до этого разговора?

— Вроде того, – кивнула Таиса. – Вы ведь знаете, где сейчас Матвей?