Книга Голоса в комнате эхо, страница 204 – Влада Ольховская

Он не следил за временем, знал, что не успеет до того, как вспыхнет пламя. Но это не так уж страшно… Была бы бомба – было бы страшнее. А зажигательной смеси потребуется время, чтобы огонь добрался до этого этажа, все должно получиться! Поэтому Матвей просто делал, что нужно, и даже допускал, что беды вообще удастся избежать, угрозы Ирины были блефом…

Не сложилось, конечно. Огонь был – и взрыв был, вот что куда хуже! Раздался оглушительный грохот, пол под ногами пошатнулся, пошел трещинами, Матвею едва удалось удержаться на ногах. Он даже допустил, что бомба все-таки была, но – нет. От настоящего взрыва тут все рухнуло бы куда быстрее! А сейчас, похоже, полыхнули неверно установленные канистры, их оказалось слишком много на небольшой территории.

Сначала пришел дым – просочился через трещины в полу, через решетки вентиляции. Черный, удушливый, то ли от зажигательной смеси, то ли от обилия пластика на этаже. Он притащил с собой жар, а скоро полетели и искры, пламя подбиралось все ближе… Времени мало, меньше, чем хотелось бы, но оно еще не закончилось! Только за веру в это Матвею и оставалось держаться.

Он не знал, все ли гости покинули этаж. Рядом он никого не видел, всё вроде как проверил, но дыма теперь было слишком много, электричество отключилось, тьма развеивалась последней автономной подсветкой и огнем, подбирающимся снизу. Может, кто-то и не убежал, но тут Матвею пришлось сдаться. Он сейчас сам оказался далековато от лестницы, времени на помощь другим больше не было.

Но даже понимая это, он не собирался поддаваться панике, и чувство направления он не утратил. Матвей прекрасно знал, куда нужно двигаться, и он мог бы добраться до лестницы, должен был… да не сложилось.

На кухне что-то взорвалось. Матвей понятия не имел, что именно, он не знал, что там вообще находится. Куда важнее было то, что его волной горячего воздуха отшвырнуло в сторону, а пламя на этаже уже поднималось открыто. Судя по тому, что происходило с полом, этаж под ним и вовсе превратился в единый котел.

Дышать здесь было нечем, Матвей только и мог, что отступить. Он оказался в игровом зале, уже частично поврежденном пожаром, но еще не поддавшемся огню – отчасти это было обеспечено тем, что окна рано треснули и выпали, поток воздуха изменился, жар не накапливался внутри. Однако для Матвея это стало послаблением, не спасением. Он видел, что до лестницы уже не добраться, никак, и теперь оставалось понять, куда можно деться отсюда… О том, что никуда нельзя, он себе думать запретил.

Его положение было паршивым, когда Матвей считал, что он тут один. Но стало только хуже, когда из облаков дыма рядом с ним появилась Таиса.

— Лестница только одна, до нее не добраться, я проверила, – как ни в чем не бывало сообщила она. – Придется думать над альтернативами!

Она не была беспечна, знала, насколько все плохо, и постаралась адаптироваться: она прикрывала рот мокрым полотенцем и где-то раздобыла себе кроссовки. Но это такие мелочи на фоне того, что ее вообще тут быть не должно! Винить ее за то, что она подвергла себя опасности, было вроде как абсурдно, она взрослая женщина, которая сама принимает решения. Однако Матвею сейчас было не до норм цивилизованного общества, значение имело лишь одно: она не имела права умирать, но упрямо рисковала собой! То, что ему можно, а ей нельзя, было нелогичным, и все равно интуитивно понятным.