Книга Голоса в комнате эхо, страница 34 – Влада Ольховская

— Так, стоп! – прервал его Гарик. – Войцеховский – это кто? Твой продюсер?

— Да и нет. Он владелец студии, с которой я подписал контракт. После подписания к каждому приставляется продюсер, но это на самом деле как менеджер… А Войцеховский – главный босс.

— Зачем ему сажать тебя на наркоту? Дело дорогое и нестабильное.

— Чтобы новую фишку для меня найти. Старые перестали работать.

Лас Курс никогда не был особо популярен. Каждый скандал чуть приподнимал его – а потом он закономерно опускался обратно на дно, придавленный такими же плохо поющими клонами. В какой-то момент и скандалы перестали работать, кто этим нынче не промышляет?

Тогда продюсеру и пришла в голову «гениальная» идея с наркотиками. С одной стороны, сам факт того, что Лас Курс весь из себя такой мятежный и отстраненный от реальности, привлек бы туповатую часть молодежной аудитории. С другой, можно было потом разыграть сюжет с мучительным лечением от наркомании, это добавило бы Курсу женскую аудиторию, у которой он традиционно не пользовался спросом.

При этом Войцеховский не был дураком, он знал: тяжелые наркотики – это потерянный актив. Поэтому Курсу дозволялось баловаться лишь с определенным списком веществ.

Подсел он быстро. У таких, как он, обычно только один шанс сохранить трезвость: не ввязываться в эту историю. Но уж если отрава обретает над ними власть, у них не хватает силы воли отказаться от нее. А у Курса еще и было внутреннее оправдание наготове: это все ради музыки!

Зависимость усугублялась, вещества становились все тяжелее, все опаснее. Продюсеры ему бы такого не дали, зато их план сработал: Курс действительно стал популярней, у него появились свободные деньги. И вот на эти деньги очень быстро слетелись такие персонажи, как Виктор Костенко.

— Он был твоим дилером? – уточнил Гарик.

— Он как бы другом… был…

— Другом, которому ты даешь деньги, а он тебе – наркотики? Это дилером и называется. Как ты познакомился с Ульяной Романовой? Она тоже была наркоманкой?

Упоминание ее имени заставило Курса вздрогнуть, похоже, совесть у него хотя бы в зачаточном состоянии есть. Но если сейчас Ульяна была связана с чувством вины, то раньше лишь раздражала его. Курс подтвердил версию матери девушки: Ульяна не принимала наркотики и пыталась уговорить возлюбленного выйти из этого бизнеса.

— Она даже залетела для этого, – поморщился Курс. То ли от боли, то ли от презрения к самой идее. – Вик рассказал. Он не хотел, и они договаривались… А потом она такая: ха-ха, я беременная, больше никаких наркотиков! Но он ее от этих идей быстро избавил, она родила, сама себе игрушку обеспечила и больше к нам не лезла.

— Костенко ее бил? Какие у них были отношения?

— Не знаю.

Курс действительно знал не так уж много: он не тянул на друга семьи, Ульяна его осознанно сторонилась, да и плевать ему было, что там у них происходит за закрытыми дверями, своих дел хватало.

Его рассказ еще больше убедил Гарика: Ульяна не могла повернуться к нему спиной в тот вечер. Она бы выдворила его за дверь или вызвала полицию, однако она не дала бы шанса себя ударить. Нет, нужно еще шаг назад сделать: она бы не открыла дверь. Так что или к тому моменту Костенко окончательно сломал ее психологически, или в истории не хватает важного фрагмента.