Книга Голоса в комнате эхо, страница 38 – Влада Ольховская

Никого слушать Николаю не хотелось, он действительно терпеть не мог незваных гостей. В большинстве случаев, даже если история была ему интересна, он заставлял визитеров прийти в другой день по предварительной записи, просто чтобы хоть какой-то элемент порядка разлагающемуся обществу подкинуть.

Такая участь ожидала бы и Софью Оршину, если бы не нужное родство. Кирилл Оршин в свое время был на редкость толковым следователем – достаточно толковым, чтобы Николай его запомнил. Но это действительно было давно, годы никого не щадят, да и дедовскую сентиментальность в отношении любимой внучки никто не отменял. Так что история Софьи может оказаться и пустышкой, и заслуживающей внимания.

А слушать все равно придется. Вот и как в таких условиях честному человеку мизантропии поддаваться?

Софья Оршина оказалась ухоженной женщиной из тех, кого Николай про себя называл «новые сорокалетние». Во времена его юности такая внешность обозначала лет тридцать. Но с поправкой на перемены в образе жизни и косметику, он допускал, что ей лет на десять больше. Да и взгляд слишком жесткий, слишком цепкий, для такого врожденных способностей недостаточно, опыт нужен. Одета не вызывающе, сдержанно, но стильно – и дорого. Профайлер за брендами не гнался, однако основные знал, да и в целом различать хорошие материалы и настоящее золото умел, профессия обязывала.

При этом Софья не кичилась своим богатством и не восприняла то, что ее согласились принять сразу, как победу. Нет, похоже, дед вовремя давал внучке по заднице, потому что вела она себя скромно и сразу же поблагодарила:

— Я очень ценю то, что вы согласились принять меня. Это действительно большое одолжение.

— Сквозь страдание, – вздохнул Николай. – Давайте сделаем эту встречу максимально продуктивной – и больше не увидимся никогда, если это не мой профиль. Психотерапией я не занимаюсь.

— Я этого и не жду, если бы я к вам пришла за таким, дед меня бы сам съел за то, что позорю его имя, – сдержанно улыбнулась Софья. – Но он знает, ради чего я здесь, и он сам посчитал, что мне нужно поговорить с вами.

— Вступление затягивается.

— И правда. Но прежде, чем я расскажу, посмотрите, пожалуйста, этот ролик, он короткий.

Софья открыла на своем смартфоне видео, смонтированное из записей камер наблюдения и автомобильных регистраторов. Все источники демонстрировали одну и ту же жуткую картину, просто с разных ракурсов.

Многополосное шоссе, из новых, скоростных. Два внушительных потока разделены металлическим ограждением – чтобы не самые внимательные водители не выезжали на встречную полосу. День ясный, покрытие сухое и ровное, беды вроде как ничто не предвещает.

И тут прямо перед мчащимся на солидной скорости потоком появляется одинокий черный автомобиль, который едет всем навстречу. Не какая-нибудь развалюха, новый внедорожник, глянцево блестящий полированными боками. Стекла затемнены, водителя не рассмотреть, да и разрешение камер не лучшее.

Он вывернул на сложной развязке, и сначала кажется, что он просто допустил ошибку – с кем не бывает! Но вместо того, чтобы все исправить, он продолжает уверенно ехать вперед. Даже при том, что поток к этому не готов. Водители знают, что встречные машины могут быть только за металлическим ограждением, они ничего не боятся, они не сбавляют скорость… Они не видят его издалека, солнце слепит. Ему сигналят, пытаются остановить, но машина с тупым упрямством режет поток.