Книга Тень княгини, страница 143 – Алеся Кузнецова

Савицкий медленно наклонился над листом. Его глаза бегали по строчкам, и с каждой секундой лицо становилось все жестче.

— Объединяет, — глухо сказал он.

Анна резко подняла на него глаза.

— Что?

— Деньги, — ответил Олег. — Их объединяет самая простая и самая грязная вещь на свете. Они все богатые, Платонова. Очень богатые. И не просто богатые — такие, у кого есть что прятать, чем хвастаться, что охранять или чем шантажировать.

Юля молча взяла лист и начала фотографировать его на телефон. Потом вдруг нахмурилась.

— Не только деньги.

— Что? — Савицкий повернулся к жене.

— Доступ, — тихо сказала Юля. — Везде нужны пропуска, охрана, камеры, закрытые кабинеты, склады, частные залы, коллекции, серверные, сейфовые комнаты. Телевизионная группа туда проходит легально. С камерами. С проводами. С кейсами. Может что-то внести аккуратно или что-то вынести.

В комнате стало тихо.

Анна медленно опустилась обратно на стул.

— Я думала, это список тем, — глухо сказала она. — А это мог быть список объектов.

Юля аккуратно сложила лист и прижала его к себе.

— Я сфотографировала, завтра разложу по категориям ваших интервьюируемых. У них должны быть пересечения.

— Забирай, — коротко сказал Савицкий. — И вышли мне копию сразу. Тоже покручу эту команду.

Анна кивнула.

— После того как файлы исчезли, я разозлилась. Пошла прямо к Родиону в кабинет, потребовала объяснить, куда делся архив материалов Рудницкого. А он даже не поднял глаз от своего планшета. Знаете, что он мне тогда сказал? Спокойно так, с этой его ледяной, отеческой ухмылкой: «Не трогай старые истории, Анечка. Они принадлежат мертвым».

— Подожди, — Олег встал и прошелся по комнате. Дойдя до центра и встав в круг света от люстры, он остановился. Его челюсть заходила желваками. — Рудницкий погиб в замке, это мой район, я это дело наизнанку вывернул. Но его рабочие архивы оставались в Минске, на канале. Если кто-то два года спустя после его смерти начал спешно чистить серверные папки, значит, боялись не самого факта его гибели. А чего-то другого. Потому что мы тогда проверили все, что он успел снять в замке. Там без вариантов. Его убила жена Тарусова. Когда мы ее прижали фактами и записями с камер, она во всем созналась. Убийство Андрея никак не было связано с телеканалом. Это были его личные, левые расследования, и копал он их для частного российского инфоканала, где обожали такую желтуху пополам с криминальной чернухой. Чего тогда мог бояться Родион сейчас, если он никак не был завязан в той истории?

— А может, был? — тихо, но твердо перебила Анна.

— А может, у него просто была своя, совершенно другая история? — подала голос Юля. — Люди, связанные с криминалом, редко останавливаются на одном эпизоде. Если какая-то схема работала, ее обычно крутят и дальше.

— Не знаю, — задумчиво покачала головой Анна. — Я так и не смогла получить официальные материалы Андрея. Родион уперся. Но я встала в позу. Заявила ему в лицо, что все равно смонтирую фильм памяти из того, что у меня есть. А Родион знает мой характер.

— И дальше? — приподнял бровь Олег.

— Родион попытался меня продавить: предложил взять его готовые, уже отцензурированные программы, старые смонтированные интервью Андрея. Меня это оскорбило. Я сказала, что пусть он этот суррогат своей Снежане предлагает, а я профессионал, и если решила делать авторскую программу, то сделаю ее с нуля. И еще я сказала: