Книга Тень княгини, страница 148 – Алеся Кузнецова

Эва чуть повернулась к экрану, где крупным планом была видна лодка со степной птицей на камне.

— Солнцем могли назвать ту, кто принесла свет после страха. Ту, кто пришла из тьмы, но не осталась в ней. Женщину, рядом с которой власть перестала быть только мечом и стала еще и защитой. Если волк был знаком рубежа, то эта ладья, возможно, была знаком пути. Перехода. Возвращения.

— То есть мы можем условно называть ее Княгиней Солнце? — уточнила ведущая.

— Условно, — мягко поправила Эва. — До тех пор, пока не узнаем ее настоящее имя. Если, конечно, узнаем его вообще.

За кулисами Анна сжала пальцы на кулоне под воротником блузки.

Настоящее имя.

Дара.

Слово не прозвучало в студии. Но внутри Анны оно поднялось так ясно, будто кто-то произнес его над самым ухом. Эва на экране на секунду замолчала, удерживая паузу. Анна за кулисами вдруг поймала себя на том, что перестала дышать. Ее рука по-прежнему сжимала древний кулон, скрытый под блузкой. Металл мгновенно отозвался пульсирующим, обжигающим теплом.

— Ну что же, пока не будут сделаны новые открытия, — согласилась вторая ведущая, — она остается как «Княгиня Солнце»

Слово ударило в Анну тихо, но земля под ее дизайнерскими туфлями вдруг дрогнула, как ночью на кургане. Студийный свет поплыл, закружился золотистыми искрами. Современные софиты в ее глазах стремительно превращались в ревущие, коптящие факелы. Глянцевый пол студии осел, оборачиваясь тяжелыми, утоптанными дубовыми досками огромной гридницы. Запах пудры и лака исчез, уступая место густому дыму очага, аромату сырой овчины, воска и раскаленного железа.

Анна прикрыла глаза.

И внутри нее, прорывая плотину тысячелетий, открылась сцена древних смотрин.

Гридница князя Ратибора была набита людьми так плотно, что воздух звенел от тяжелого дыхания, приглушенного мужского ропота и злого, натянутого ожидания. У бревенчатых стен сурово переглядывались старшие мужи, у резных дверей теснились чужие послы, а вдоль длинных лавок замерли девушки из самых знатных и сильных родов. Каждая была в своем лучшем наряде — в шелках, серебре, бусах и тонких накидках. Каждая — с безупречным, чистым лицом, которое не нужно было прятать от дневного света.

Светозар стоял у правого плеча отца — еще совсем молодой, но уже достаточно взрослый, чтобы понимать, ради какого страшного, негласного торга живыми судьбами их всех здесь собрали.

Ратибор сидел на княжеском кресле неподвижно. Лютый, грозный правитель, перед которым привыкли склонять головы целые земли, сегодня был страшен не яростным гневом, а своим мертвым, леденящим молчанием.

— Князь, — глухо произнес старший муж Свенельд, делая шаг вперед. — Роды ждут твоего слова. Время пришло.

Ратибор не ответил. Его тяжелый взгляд был устремлен на пустой порог.

Дары в гриднице не было.

— Анна? Анна Владимировна, вы меня слышите?

Анна резко открыла глаза и сделала глубокий, судорожный вдох, возвращаясь в реальность. Перед ней снова была стерильная, яркая студия канала. Эва на экране продолжала что-то увлеченно говорить о волчьем знаке, Федор спокойно улыбался, а прямо перед Анной стояла взмыленная ассистентка режиссера с планшетом в руках. После аварии ее стали вдруг называть Анной Владимировной и она не стала возражать.

— Анна Владимировна, вас срочно ждут в третьем павильоне, — быстро заговорила девушка, переводя дух. — Руководство уже в сборе. Марк Демидов и Родион Казимирович на месте. Защита проектов нового сезона начинается.