Книга Тень княгини, страница 162 – Алеся Кузнецова

Снежана медленно опустилась обратно на диван. Лавандовый шелк на ее коленях мелко дрожал. Грим на лице стал похож на посмертную маску.

— Я ничего не знала про воду — прошептала она, глядя на Савицкого сухими, круглыми от ужаса глазами. — И про машину не знала Мне сказали, что там флешка! Что Анна хочет сорвать проект. Что она опасна для канала. Что она психически нестабильна. Что вредит мне все время. Родион Казимирович сказал, что надо только проверить ее сумку, достать ключи и открыть машину Мне сказали только открыть! Я ничего больше не делала!

Анна смотрела на нее без жалости.

Некоторые женщины всю жизнь спасаются именно этим, подумала она. Делают вид, что ничего не понимают, что они слишком слабы, слишком глупы, слишком зависимы, чтобы отвечать за собственные поступки.

Она никогда так не умела.

— Снежана, замолчи, — резко, с ледяной яростью оборвал ее Родион.

И это короткое приказание прозвучало в тишине павильона хуже любого официального признания.

Марк Демидов перевел взгляд со Снежаны на Родиона, а затем посмотрел на черную папку Анны.

— Я услышал достаточно, — спокойно сказал он.

Родион повернулся к нему. Его лоск окончательно сошел, обнажая жесткое, испуганное лицо.

— Марк Альбертович, вы же умный человек, вы не станете ломать сетку вещания из-за этого безумного предположения Никто же не поверит в такую чушь!

— «Тень», — перебил его Марк, простучав пальцами по обложке папки Анны. — Это формат. Расследование личности. Расследование памяти. Расследование того, что люди прячут за лицом, должностью, легендой и красивым кадром. Я вхожу в этот проект как технологический партнер и инвестор пилотного цикла. При одном условии, Анна.

Она выдержала его взгляд.

— Каком?

— В первом выпуске, где вы будете снимать маску с себя, я хотел бы принять участие. Мне тоже есть что рассказать.

Анна чуть заметно улыбнулась.

— Я же сказала Кто-нибудь расскажет.

— Я выбираю этот проект, — подытожил Марк, поднимаясь со своего кресла.

Савицкий тем временем сделал шаг назад к дверям и слегка кивнул кому-то в коридоре.

— Я сегодня, вообще-то, почти не при делах, — невинно заметил Олег, поправляя куртку. — У меня выходной. Просто с непривычки заблудился в административном блоке, чаю зашел попить. А вот эти люди здесь по делу. Они, как говорится, при исполнении. И у них тоже есть немало вопросов.

Тяжелая звукоизолирующая дверь павильона открылась шире. В полосу света вошли двое мужчин в строгих гражданских костюмах и бледный, взволнованный представитель службы безопасности телеканала. Все произошло тихо, даже в чем-то буднично, без криков и заламывания рук, но это лишь подчеркивало неотвратимость происходящего.

— Родион Казимирович, Снежана Игоревна, — негромко произнес один из вошедших, предъявляя удостоверение. — Вам необходимо пройти с нами для дачи официальных объяснений.

Родион стоял у режиссерского пульта неподвижно. Его лицо снова попыталось стать гладким, но под ледяными лучами софитов эта маска больше не держалась.

Анна шагнула к столу и спокойно забрала свою черную папку. Белые листы, исписанные ее размашистым почерком, легли на место, ближе к сердцу. Она посмотрела на Родиона и Снежану, которых сотрудники в штатском уже вели к выходу.

— Ваше эфирное время вышло, Родион Казимирович, — твердо сказала она. — Но это не значит, что закончилось время этого дома. Один человек может испачкать доверие, использовать камеру как отмычку и превратить даже эфир в прикрытие. Но он не может отменить того, ради чего здесь когда-то зажигался свет. Для таких, как я, этот канал был не просто работой. Он был домом. А для зрителей — окном, через которое они узнавали свою страну, своих людей и самих себя. И теперь это окно должно снова стать чистым.