Книга Тень княгини, страница 34 – Алеся Кузнецова

— Я… где? — голос Анны прозвучал неузнаваемо. Он был низким, надсадным, гортанным, точно у нее внутри сожгли все голосовые связки. От этого звука ее саму передернуло от ужаса. Это был голос из ее сна. Голос Тени.

— В Минске, в клинике. Все самое страшное позади, слышишь? — Эва торопливо потянулась к тумбочке, взяла влажную марлевую салфетку и осторожно смочила Анне пересохшие, потрескавшиеся губы водой. — Авария была сильная, скорая тебя сюда перевезла. Врачи сотворили чудо, Аня. Ты спала почти четыре дня. Мы все с ума сходили. Ты не представляешь, как все за тебя переживали. К тебе не пускают никого. Прости, но мне пришлось назваться сестрой, чтобы прорваться в бокс. Я знаю, что ты ко мне ехала…

Анна словно не слышала ее. Весь этот привычный столичный шум, чужие переживания и «сестринство» Эвы пролетели мимо ее сознания, разбившись о глухую, пульсирующую боль в левой щеке. Ужас, копившийся внутри четыре дня, ледяной волной подкатил к горлу. Деревянная кожа. Бинты.

Она судорожно, ломая ногти о гладкую больничную стену, рванула правую руку вверх, пытаясь высвободить пальцы из ладони Эвы.

— Зеркало… — глухо, пугающе гортанно вытолкнула она сквозь сухие губы. Глаза Анны расширились, в них вспыхнул дикий, яростный блеск волчонка, загнанного в угол. — Дай… зеркало. Быстро!

— Аня, подожди, тебе нельзя сейчас двигаться, врачи запретили… — Эва растерянно попыталась удержать ее руку, но Анна, начисто растеряв всю свою напускную глянцевую вежливость, грубо и сильно толкнула Эву в плечо здоровой рукой.

— Зеркало мне дай, Эва! Немедленно… дай сюда!

— У меня нет Нельзя!

— На стене… В ванной будет. Дай зеркало! И в твоей сумке… в твоей сумке есть пудреница, я знаю! Живо!

Ее сорванный, хриплый голос перешел на свистящий хрип, кардиомонитор над головой испуганно зачастил рваной, ломаной дробью. Из-под повязки на виске от страшного напряжения проступила крошечная капля сукровицы. Это была уже не Анна Платонова, Снежная королева экрана — это была обезумевшая от страха мумия, готовая содрать эти стерильные бинты ногтями, лишь бы увидеть цену своего спасения.

Эва достала из сумочки маленькое, запыленное пудрой зеркальце и зажала от ужаса губы. Анна лишь взглянула на себя — и зажмурилась, издав тихий гортанный вскрик. Раскрытая пудреница выпала из ее мгновенно ослабевших, побелевших пальцев, подпрыгнула на простыне и с глухим стуком упала на линолеум, оставшись лежать зеркальной стороной вниз.

В ту же секунду кардиомонитор над головой сорвался на сплошной, пронзительный набат.

Тяжелая пластиковая дверь бокса с грохотом впечаталась в стену. В палату буквально влетел дежурный реаниматолог, на ходу натягивая перчатки, а за его спиной уже шуршали халатами две медсестры.

— Вы что творите?! — рявкнул врач, бросаясь к постели и резко оттесняя Эву плечом в сторону. — Вы с ума сошли? Ей сейчас любое напряжение опасно, у нее швы на виске поползут! Немедленно вон из бокса! Катя, седативное в катетер. Быстро! Медсестра уже ловко подсоединяла шприц к пластиковому порту на руке Анны.

Эву чьи-то сильные руки бесцеремонно вытолкнули за порог, и тяжелая дверь захлопнулась прямо перед ее носом, отсекая звук аппаратов и глухой, свистящий хрип, который Анна продолжала издавать, отвернувшись к стене.