Книга Тень княгини, страница 61 – Алеся Кузнецова

Только сейчас Марк заметил, что кто-то из медсестер, накладывая ей повязку на глаза, почти целиком замотал и уши. Через все эти слои марли она услышала сейчас тот же голос, что и вчера, когда он говорил сквозь медицинскую маску, старательно меняя интонацию. С чего вообще он решил, что Анна Платонова, настоящая звезда и любимица миллионов, должна была помнить и узнать его голос?

Марк замер и в нерешительности смотрел на женщину, робко державшуюся за стену рядом с ним. Наконец Анна чуть наклонила голову к плечу, прислушиваясь к его тяжелому молчанию.

— Хочешь, выйдем на улицу? Посидим в парке? Там дождь вроде затих. Или… — она вдруг замялась, и ее пальцы на его руке испуганно дрогнули. — Или ты сегодня тоже совсем не видишь? Извини, я же не знаю, что у тебя за диагноз…

Марк судорожно сглотнул, спешно натягивая на лицо помятую марлевую маску из кармана. Ему потребовалось три секунды, чтобы ломаным усилием воли вернуть своему голосу простуженную, сиплую хрипоту, сильно давя в нос.

— Вижу я. Немного, — соврал он сквозь плотную ткань, аккуратно перехватывая ее пальцы и возвращая их на свой локоть. Жестко. Надежно. Словно зажимал в ладони величайшее сокровище мира. — Пошли в парк, раз пришла. Чего в этих стенах киснуть. Там как раз воздух свежий. Выше шаг и выше нос. Прорвемся. Осторожно, тут у двери коврик дурацкий сбился.

Они медленно двинулись к выходу больничного корпуса. Марк в своих смешных резиновых тапках, ломая собственный уверенный шаг, подстраивался под ее неуверенное шлепание. А она всеми силами старалась поддержать незнакомца, с которым они оказались вместе в одной тонущей лодке.

Он повел ее в глубину затихшего июльского сада и впервые в жизни благословлял эту тупую, неповоротливую бюрократическую машину. Чиновники украли у него триумф в операционной. Но они подарили ему дополнительные семь дней.

Семь дней, в которых не было всесильного миллиардера и капризной теледивы, а были только два безымянных человека.

Они вышли в прохладный, умытый ливнем больничный парк. Воздух пах мокрой травой, хвоей и горькой дубовой корой. Анна шла вслепую, подставив лицо сырому ветру, и впервые за долгое время не чувствовала себя уродливой. Белая повязка скрывала шрамы, темнота защищала от чужих глаз.

Они молча дошли до старой деревянной скамейки под раскидистым кленом. Марк осторожно усадил ее, смахнув ладонью крупные капли с крашеного дерева, и сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Небо над головой глухо шумело листвой. Анна поправила халат на коленях и откинула голову назад, ловя лицом прохладную сырость.

— Тяжело это, наверное, — негромко нарушил тишину Марк, стараясь, чтобы его сиплый, намеренно хриплый голос из-за маски звучал как можно будничнее. — Вот так сидеть и просто ждать. Когда привык каждый день куда-то бежать, что-то решать, делать…

Анна тихо вздохнула, не поворачивая к нему закрытого повязкой лица.

— Знаешь… к темноте привыкаешь быстрее, чем к вынужденному безделью, — ответила она, и ее новый, низкий голос прозвучал удивительно спокойно. — Самое трудное — это ничего не делать. Я ведь всю жизнь работала. Без выходных, без пауз. И очень любила то, чем занималась. Мне до безумия важно было делать свое дело хорошо. Каждый день. Я как будто строила мостик в мир. А потом мой мост рухнул — и все закончилось… Теперь я даже до палаты сама дойти не могу.