Книга Фикус знает правду, страница 82 – Алеся Кузнецова

— А кто тебе звонил? — пока загружалась система компьютера, вдруг спросил Вадик.

— А это… Я думала, ты даже не слышал, так сосредоточен был на находке.

— Ты удивилась звонку, и звук вибрации был другим, чем обычно.

— Попросила одну знакомую прогнать фото араба через поиск по фото. Он не из Дубая.

— Это и так уже понятно. Так откуда?

— Мединститут, играет в спектаклях, родом из Сирии, кажется. Думаю, двое остальных тоже окажутся актерами.

— Прямо постановка какая-то. Только автор в ней, как и полагается, всегда за кулисами.

— В театре хоть в программе имя пишут, а у нас прямо «Угадай мелодию».

Тифлисов вставил первую флешку, и на экране появилась папка с однотипными файлами, подписанными просто датами. Все они были за первый квартал прошлого года.

— Как ни странно, это видео. Может, Дарина, на всякий случай прикрой глаза. Кто знает, чем таким мог увлекаться твой шеф, что приходилось прятать это от взоров других.

— Не дождешься, я не из пугливых и не из особо скромных.

Я навела курсор на первый файл, и в этот момент, как назло, завибрировал мой мобильник.

— Ответь, но постарайся недолго, — кивнул Вадик.

На экране высветилось имя Зорана. Как же он сейчас был не к месту. Я нажала на «ответить».

— Привет, любимая! Как ты? Надеюсь, этот идиот не взял тебя в заложницы, — рассмеялся он так громко, что голос из динамика наполнил тишину кабинета.

Тифлисов раздраженно закатил глаза и развел руками, намекая, что идиот в этой истории совсем не он.

— Зоран, я…

— Слушай, а что он хотел? Рыскает чего-то, вокруг тебя крутится, лучше бы преступника искал.

Я посмотрела на экран компьютера. Курсор все еще мигал над файлом.

— Зоран, я перезвоню.

Моя попытка свернуть разговор сразу же провалилась:

— Эй, подожди, — в его голосе мелькнуло беспокойство. — Ты где вообще? Дарина, что происходит? Почему ты такая странная?

— Зоран, что-то со связью. Давай я завтра наберу, ладно?

Я нажала «сбросить» и сразу же вдогонку отправила последние фразы текстом. После этого отключила телефон и отложила его на стол.

В кабинете снова стало тихо. В эту секунду стало слышно слишком много всего. Гул вентиляции. Тиканье часов на стене. Мое собственное дыхание — неровное, как после бега, хотя я давно сидела, и короткий разговор с моим сербом не мог считаться марафоном. Хотя… Каждый раз, разговаривая с ним, я тратила определенное количество сил и энергии, чтобы оставаться для него веселой и легкой.

Тифлисов молчал. Не подгонял. Не шутил. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столу, и смотрел не на экран, а на меня. Так смотрят не на свидетеля и не на подозреваемую. Так смотрят, когда понимают, что сейчас человек может увидеть что-то, после чего уже не станет прежним.

Мне вдруг захотелось встать. Сказать, что уже поздно. Что мы продолжим завтра. Что я устала. Захотелось вернуть телефон, включить его обратно, написать Зорану что-нибудь простое и живое… Про усталость, про кофе, про «поговорим утром».

Я слишком хорошо знала этот механизм. Он всегда включался у меня за секунду до кричащей сирены.

— Ты не обязана через все это проходить, — неожиданно сказал Тифлисов. — Если хочешь, можешь пока сходить и выпить чаю с печеньками. У меня есть. А я тебе потом расскажу, что смотрел Роман Павлович, когда никто не смотрел на него.