Книга Фикус знает правду, страница 88 – Алеся Кузнецова

— Вадик… не понимаю, как тебе это удается, но ты видишь меня насквозь…

— Что? Труп все-таки? — вскрикнул Вадик и резко выкрутил руль, поздно заметив выскочившую из-за поворота серую машину.

— Да нет, конечно!

Машина наконец выровнялась, и я продолжила:

— Просто понимаешь… я сегодня столько узнала… и вся эта история с Зораном…

Я достала телефон и показала ему на экране сообщение от мобильного оператора о девяти пропущенных звонках от абонента «Мой серб».

— Странно ты его подписала… То есть по такой логике, если мы с тобой когда-нибудь решимся… ты подпишешь меня «мой майор»?

— Вадик, даже не думай. Ты у меня подписан как «Тифлисов», и думаю, самое правильное будет так это и оставить. Слушай, а все-таки высади меня у магазина, и я пройдусь. Надо немного голову проветрить.

— Гражданка Шторм, если сейчас же не назовете свой точный адрес, мне придется применить силу и узнать его самому из паспорта. Ну а паспорт, ты ж понимаешь, чтобы его найти, придется тебя обыскать. Люди вообще паспорта в разных местах хранят.

Выхода не было. Я сняла с крепления его телефон и ввела в навигатор адрес дома.

Оставшиеся несколько минут я отчаянно придумывала, как не пустить его в квартиру.

— Вадик, у тебя есть что-нибудь от головы? Так разболелась…

— Очень по-женски, Дарина. Это удар ниже пояса. Но так не пойдет.

Я устало улыбнулась.

— Ну что делать? Мне правда надо просто поспать и, засыпая, немного подумать. Давай все-таки продолжим уже завтра.

Майор посмотрел на меня уже спокойнее, и, кажется, мне удалось усыпить его бдительность. Машина свернула вслед за голосом навигатора во двор, и тут нашим глазам открылась картина: на балконе четвертого этажа, то есть как раз моего, в свете мягких ретро-лампочек, создающих атмосферу «настоящего волшебства», как было написано на упаковке, сидела с бокалом вина Марина Гранова. А рядом с ней — тоже с бокалом, который в его руках смотрелся сейчас как предмет из другого мира, втянув живот и выпрямившись по струнке, сидел дядя Гриша в трениках. По парапету привычно ходил Барсик, но, кажется, он сейчас интересовал Тифлисова меньше всего.

Вадик не сказал ни слова. Просто выключил фары, чтобы не слепить окна, и очень медленно повернул голову в мою сторону.

«Вы приехали», — сообщил навигатор почти одновременно с тем, как Вадик заглушил двигатель.

— Ага, приехали, — протянул Тифлисов и тон его не предвещал ничего хорошего.

— Я так понимаю, что все-таки зайдешь, — постаралась улыбнуться я. — Там как раз дядя Гриша… и Барсик, — добавила я, будто это что-то меняло.

— Дарина… — сказал Вадик, не повышая голоса. — Даже я не предполагал такой насыщенной социальной жизни у тебя на балконе. Кажется, вечер только начинается.

Уже через пару минут мы стояли у входа на балкон и я укоризненно смотрела на Марину. На маленьком стеклянном столике, привычном к подсохшим булочкам, лежал румяный пирог с консервированными абрикосами.

— Ну что? Я же не виновата, что Барсик залез сюда.

— Из твоей квартиры такие ароматы доносились сегодня, что я сам чуть не пошел вслед за Барсиком по парапету. — вступился дядя Гриша.

— Положить вам по кусочку? Небось голодные, с работы? — спохватилась Марина.

Вадик взял протянутую Мариной тарелку, поставил ее на стол, но к вилке не притронулся. Окинул взглядом балкон — фонарики, кота, дядю Гришу — и вдруг посмотрел на моего соседа как-то по-другому: