Книга Цветы дикой груши, страница 27 – Алеся Кузнецова

Эва заметила, как Наталья Алексеевна обвела невидящим взглядом своды столовой.

— Здесь все равно было что посмотреть, — хмыкнул Савицкий. — И легенды я любил послушать.

Тишина стала плотной. Наталья медленно поставила фужер вслед за мужем и теперь внимательно смотрела на капитана, не улыбаясь.

— Все любят легенды о замках, — сказала она мягко.

— Это правда, — вмешался Тарусов. — Некоторые готовы слушать любые легенды, лишь бы не говорить о себе самих, — друг семьи громко рассмеялся и подмигнул жене.

— Да? — спокойно отозвался Савицкий. — А вот Федору не все легенды нашего замка нравятся. Верно? — и капитан посмотрел на него прямо через Эву.

Федор не отвел взгляда, но Эва чувствовала, что он закипает.

— Некоторые легенды лучше оставить в архиве, — сказал Федор ровно. — Особенно если они касаются людей, которые давно умерли.

— Люди умирают, — кивнул Савицкий. — А последствия остаются. Как в той истории.

— Очень любопытно… — протянул Тарусов.

— Расскажите, — настаивала его жена Алина, улыбаясь капитану.

— Да что там рассказывать. Один управляющий влюбился в хозяйку замка. Выяснили это, когда она умирала довольно молодой.

— Как сухо вы рассказываете такую романтичную историю! — возмутился Яромир Петрович. — Туристы ее обожают. Так вот управляющий замком, Алексей Степанович его звали, действительно оказался влюбленным в юную Марию Амброжевскую. При этом замечу, муж с нее пылинки сдувал и любил без памяти. Покупал для нее любые ценности и все перевозил в замок.

— Боже, как романтично! — воскликнула Алина Тарусова и нежно посмотрела на мужа.

Кирилл Федорович чуть подался вперед.

— Вы говорите так, будто лично присутствовали при тех событиях. Чушь полная.

— Чушь не чушь, — спокойно ответил Савицкий. — Но я вырос среди тех, кто потом собирал обломки этой чуши. Ничего в жизни не проходит бесследно, даже если участники действия умерли.

Наталья впервые за вечер изменилась в лице. Незаметно, как если бы сквозняк коснулся пламени. Эва почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила, как воспринял Федор, когда Савицкий вынес на всеобщее обозрение эту историю. Алексей Степанович не был просто персонажем из буклета для туристов. Он был прадедом Натальи. Но он не был предком, которым можно было бы гордиться. Человек из низов, чья одержимость аристократкой Марией стала такой болезненной для их безупречной семьи. Для Натальи Алексеевны это родство было не легендой, а клеймом, которое Савицкий сейчас бесцеремонно снова вытащил на свет божий при всех.

— Управляющий был всего лишь человеком, — сказала она. — И заплатил за свою ошибку.

— Заплатил не только он, — перебил ее Савицкий. — Иногда платят потом несколько поколений.

Федор резко поднял глаза. Эва схватилась за кулон на груди. Кирилл Федорович побледнел так, что это стало заметно даже в теплом свете свечей.

— Вы переходите границу, — произнес профессор консерватории тихо, но в каждом звуке его голоса читался почти крик.

— Я просто констатирую, — зло ответил Савицкий. — История не любит незавершенных решений.

Наталья Алексеевна сжала ножку фужера так, что Эва испугалась, как бы она не треснула.

— Достаточно, — нахмурилась мама Федора.

Эва вздрогнула. Это прозвучало слишком личным для истории, которой больше ста лет.