Книга Цветы дикой груши, страница 98 – Алеся Кузнецова

— Нет, нет, — торопливо ответил Яромир. — В ней говорится, что старый сад — это зеркало души хозяев. Если сад зацветет и принесет плоды после самой суровой, беспощадной зимы, значит, земля приняла семью. Значит, все проклятия сняты, и впереди — только долгие, счастливые годы и рождение новой жизни. В этом году мы обновили сады. И пока я не знал, что подарить к свадьбе, замок все решил сам. Вы же видели, что первой зацвела дикая груша, а сегодня распустились все деревья в саду. И я верю, что они распустились для вас.

Яромир сделал паузу, а затем его глаза хитро блеснули, и голос сменился на привычный, хозяйственный тон:

— Ну, а кроме счастья и высоких материй, я очень рассчитываю на богатый урожай яблок и дикой груши. У нас с Оксаной огромные планы на меню для туристов в этом сезоне, и без этих плодов нам никак не обойтись!

За столом раздался искренний, легкий смех и звон бокалов. Напряжение окончательно отступило.

Эва почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она крепко сжала руку Федора под столом.

— Пусть наш сад даст плоды, Федор, — едва слышно прошептала она, глядя мужу в глаза. — Наши цветущие деревья. И дикая груша, и садовые.

Федор переплел свои пальцы с ее. Он понял все без лишних слов. Эва смотрела на него и знала: для них дело вовсе не в яблоках и грушах, которых так ждал прагматичный Яромир Петрович. Это было о них. О будущем их семьи и надежде, что врачи ошиблись.

Ближе к полуночи гости начали прощаться. Ужин подошел к концу. Ирэн расцеловала дочь, Жан крепко пожал руку Федору. Родители Смоловские ушли к себе, тихо пожелав молодым спокойной ночи. Савицкий кивнул брату и отошел с Юлей к высокому окну в коридоре.

Эва и Федор задержались у выхода из столовой, невольно став свидетелями их разговора.

— Олег Витальевич, я все решила, — голос Юли звучал тихо, но непривычно твердо. — Завтра утром я кладу на стол рапорт об увольнении. Я ухожу. Хочу открыть салон свадебных платьев. И я понимаю, что будет непросто, и я многого не умею, и даже не понимаю как и где, но я чувствую, что предаю себя, когда не занимаюсь тем, о чем мечтала с самого детства.

Савицкий долго молчал, глядя на свое отражение в темном стекле.

— Отдел потеряет отличного следователя, — наконец произнес он, поворачиваясь к ней. Его голос был непривычно мягким, без командирских ноток.

— В этом отделе есть такой капитан, что его и одного с лихвой хватит на любые дела, — улыбнулась Юля.

— Рапорт я подпишу. Но саму тебя — не отпущу.

Юля замерла, подняв на него огромные, растерянные глаза.

— Я сегодня поговорил с Яромиром Петровичем, — Олег непринужденно произнес это, словно в том, что он уже подумал об этом, не было ничего особенного. — Во дворе замка, рядом с флигелем, есть пустующее каменное здание с большими окнами. Бывшая оранжерея. Они согласны сдать его тебе под ателье. Там отличный свет. Будешь шить свои платья, а я по выходным могу помогать с ремонтом. Ну и потом буду заезжать к тебе на кофе после смен. Если ты не против.

Юля просияла так, словно в темном коридоре внезапно включили солнце. Эва счастливо улыбнулась и потянула Федора за руку, уводя его в сторону холла, чтобы не мешать чужому счастью.

Они остановились у подножия парадной лестницы. Завтра утром все разъедутся. Их шумная, сложная семья покинет замок, и вряд ли они скоро встретятся снова в таком составе. Фасад устоял перед прессой, но они-то знали правду: он безнадежно треснул. Идеальной картинки их мира больше не существовало.