Книга Поселок Тихий, страница 65 – Марина Серова

— Мне плевать на твоих родителей. И вообще, я, как профессиональный юрист, советую заканчивать свои игры. Ты уже не ребенок, получишь вполне взрослый срок за похищение девушек. Объясняю: сотрудничаешь, признаешься в преступлении, рассказываешь, где их прячешь, — тогда у тебя есть шанс получить небольшой срок. Молчишь, продолжаешь утверждать, что ты ни при чем, — получаешь самый огромный срок в тюрьме. Я об этом позабочусь. И не только я. Кристина — дочь майора полиции, Катя Круглова — внучка прокурора. У Мананы родня — крутые бизнесмены, а Люба — известный музыкант. Против тебя будут все, Артем.

Я видела, что парень пытается подняться, это у него даже получилось. Только останавливать его я не спешила. Мокрый, в одних прилипших к телу шортах и босиком — в таком виде далеко не уйдешь.

Так и случилось. Он бросился в сторону деревьев с мощной прытью, но уже через десяток метров остановился, поджимая ноги от боли. Камни, сучки, шишки, ветки сразу впились в кожу. Артем хоть и был деревенским мальчишкой, все-таки его ноги привыкли к обуви и оказались чувствительны к такой болезненной полосе препятствий.

Я же уже доставала из зарослей свою добычу. Наконец-то доказательства моей версии!

Содержимое было надежно упаковано в несколько слоев целлофана. Внутри сначала я нашла простенькие девичьи украшения — цепочки, кольца, браслеты, а также тощая пачка купюр. Самая важная находка — это стопка фотографий. Я с жадностью начала перебирать их. Почти все это были девушки от четырнадцати до двадцати лет, снятые в странных или смешных позах, с выпученными от страха глазами, заплаканные, сжавшиеся в комок. Так же, как и Катю Круглову, Коробов сфотографировал их в то время, когда несчастные девчонки стали жертвой его жестоких розыгрышей. И самая первая лежала та фотография, ради которой мы все это затеяли.

Я взмахнула ею и крикнула Коробову, который переминался с ноги на ногу, не понимая, что ему дальше делать. Бегство оказалось невозможным, огрызаться со мной не получалось.

— Кристина с тобой рядом на этом снимке. Ты фотографировал ее в тот день. Что было потом?

Но Коробов ощерился в ответ:

— Ничего! Она свалила! И ты от меня отвали! Сними наручники, или… я…

Я внимательно теперь рассматривала самого парня. Светлое лицо его наливалось багровым цветом от ярости, но все равно на белой коже были заметны глубокие царапины. Совсем свежие, но уже покрывшиеся темной корочкой.

— Кристина расцарапала тебе лицо! Не стала, как другие, терпеть, дала отпор! — Я ткнула пальцем в сторону красных отметин. — Экспертиза подтвердит следы борьбы! Улик хватит, чтобы тебя посадить надолго, Артем. А родители, которые тебя прикрывают, будут соучастниками. Они тоже сядут. Единственный выход — признаться, где девочки.

Глаза у парня потемнели от гнева, ноздри раздулись. Он был вне себя от злости за то, что я его унизила. Оторопь прошла, и теперь Коробова захлестнула ненависть. Та самая, жгучая, полыхающая факелом внутри, что заставляла презирать всех девушек, насмехаться над ними и фотографировать свои проделки. И сейчас я стала для него концентратом этой ненависти. Унизила его, раскрыла его преступление и опозорила. Он, словно обезумевший от гнева и боли бык на арене, кинулся, наклонив корпус, в мою сторону. Достаточно было просто шагнуть в сторону, чтобы Коробов пролетел мимо и шлепнулся прямо на камни у воды. Тут же парень, как заведенный, поднялся с трудом, извиваясь всем телом, и снова попер в атаку. Лицо его перекосило от ярости, голос срывался в дикий крик: