Книга Капкан на спящего дракона, страница 114 – Ольга Володарская

— Ты же ее любишь!

— Поэтому и забираю с собой. Помню, как Димка говорил мне, что зря я его не украл. Мать стращала его, он убегал, когда я хотел просто пообщаться, а он в итоге затаил на меня обиду. Для него большим проявлением моей любви было бы именно похищение.

— Ребенку в первую очередь нужна мать. — Эдик был глубоко в этом убежден. — Хорошая — точно. А Сюзанна как родитель ничем себя не запятнала.

— Тебя Дьяк покусал? Теми же словами говорил! И злился на то, что я все же выкрал дочь. Но мне плевать на ваше одобрение. Я все решил — Николь остается со мной.

— Она согласна на это? Или тебе приходится пичкать ее любимыми конфетами, доводя до аллергии, чтобы девочка мирилась с положением вещей?

— Пока она очень скучает по Сью. Но это пройдет. Николь — папина дочка. Знаешь, как она обрадовалась, когда узнала, что я жив?

— Естественно, обрадовалась. Но тосковать по маме она не перестанет. Что ты будешь врать ей, когда Николь повзрослеет? — Валентин не знал, как отвечать на это, поэтому Эдик задал конкретный вопрос: — И зачем ты постриг дочь?

— Как мальчика, ее будет легче вывезти из страны. Я жду документов.

— И куда собрался линять? В Израиль?

— С чего бы?

— Разве не там тебя вылечат от рака?

— Болезнь побеждена: ампутация помогла, и я свободен, как птица. Могу выбирать практически любое направление. Но Европу я не люблю, в Америке и Австралии не был, а вот Азия… Она меня привлекает. С учетом того, что все мои бабки в Сингапуре, мы путь держим туда. С кучей пересадок, но доберемся…

— Я не могу тебе позволить сбежать. Тем более увезти Николь.

— И что ты сделаешь, чтобы мне помешать? Учти, тут стоят глушители сотовой связи, и если ты что-то там отправил…

— Я буду с тобой драться, Багор. Уверен, что одолею. И сразу после повезу в полицию.

— Не губи, Старик. Дай уйти. — Он произнес эти фразы со странной интонацией. В ней не ожидание, просьба, надежда… А издевка?

— Ты готов убить и меня? — в лоб спросил Эдик.

— Очень не хотелось бы, — ответил Валентин, и его выражение лица мигом изменилось. — Я очень люблю тебя, Старик. Поэтому до последнего скрывал от тебя свою суть. Но между собой и тобой я выберу себя. Прости.

Он встал, но, когда Эдик хотел сделать то же самое, Валентин остановил его:

— Не двигайся, Старик. В кресле бомба.

— Хватит сочинять.

— Не просто же так я именно сюда тебя посадил. В подарок к большой бомбе (по мощности, а не размеру) дали крохотную. Я ее под сидушку засунул. Когда она опустилась, сработал механизм. Встанешь — рванет…

— Я же в любом случае встану.

— Сейчас я возьму Николь и уеду. Паспорт для нее будет готов к вечеру. В ночь мы уедем в любую ближайшую заграницу. Как только пройдем регистрацию, клянусь, я отправлю сюда полицию и саперов. Они тебя вытащат. — Валя взял чайник за ручку и поставил его рядом с Эдиком. — Это вода для тебя. Еще принесу конфеты. Но если приспичит, ходи под себя.

— Ты опоздал.

— Что, уже обделался? Кумир моего сына оказался таким же, как он, бздуном?

— Да я не про это… Николь уже минут семь как дома нет. Выкрали ее через окно. Сделали то, на что я неспособным оказался.

Баранов ринулся в спальню. Сметя дверь, увидел опустевший диван. Даже плюшевый кролик пропал, не говоря уже о дочери!

— Ты был не один? — заорал он, вбежав в кухню. — Дьяк тебя сопровождал?