Книга Да, товарищ лидер фракции, страница 116 – Роман Путилов

Я оглянулся на набившихся в заднюю часть джипа парней — парни, теснясь на заднем диване, умильно улыбались и кивали на слова Галины.

Кто я такой, чтобы спорить с женщиной, ведь, со слов тех же самых женщин, чего хотят они, того хочет Бог. Вот только рисковать, посадив Галину рядом с собой в машину, я не собираюсь, в жизни есть много менее опасных занятий. Я вылез из-за руля, обошел джип, открыл дверь, из-за стекла которой на меня удивленно смотрела коммунарская богиня, галантно предложил ей руку и. держа под локоток, подвел к пассажирской двери джипа, из-за руля которого на меня смотрела, круглыми, как у совы, глазами, Ирина.

— Братишки, идите во вторую машину, там рядом со мной поедете — выпроводил я с пассажирского места двух парней, после чего подсадил Галю на сиденье рядом с Ириной.

— Знакомьтесь, девочки. Это Ирина, моя…жена. — надеюсь, что девицы, смотрящие друг на друга, как две кошки, не заметили краткую заминку в моей речи: — А это Галя, комиссар этих архаровцев. Именно Галя вчера присела на две минуты на пассажирское сидение рядом со мной и аромат ее парфюма, ты засекла, дорогая. В общем, девочки, вы общайтесь и поехали, время не ждет.

За время пути до столовой, джип Ирины вел себя на дороге образцово — без нужды не перестраивался, заранее включал «поворотники», резко не тормозил и держал дистанцию, а значит девочки там не передрались.

За то время, что Ирина руководила столовой на выезде из города, та, из небольшого буфета, где несколько часов в день торговали пирожками и выпечкой, превратилась в круглосуточное заведение общепита, с тремя десятками базовых блюд и кучей эксклюзивных, которые готовились, если поставщики привозили что-то необычное. Так что накормить полтора десятка молодых и прожорливых коммунаров завтраками для этого заведения не составляло никакого труда.

— Ирина, я через час приеду! — окликнул я свою половину, которая вместе с Галей прошли мимо меня, даже не посмотрев в мою сторону, вполне доброжелательно общаясь с друг другом. Мне стало немного обидно, но это, в итоге, к лучшему — не нужна мне излишняя ревность со стороны моей невесты.

Пока молодые коммунары, и коммунарка, насыщались, вкусно и питательно, я успел смотаться до местного отдела милиции, где, прикрывшись своим майорским удостоверением пообщался по душам с местным опером, который поделился дополнительной информацией относительно фигурантов, проживающих на выселках.

— Не поверишь, но ты хоть всех там под асфальт закатай, ни одного не жалко. — седой капитан опрокинул чайную кружку с сотней грамм коньяка, который я преподнёс коллеге в честь знакомства, и, с аппетитом откусил половину пирожка с печенью, производства нашей столовой: — Главное, чтобы ты их не на моем участке прикопал. Они там все еще с раннего детства мозги клеем «Момент» вытравили, да еще пьяное зачатие, поэтому соображалки у них не работают совсем. Ты не поверишь — дважды у них на улице «коммерсы» киоски ставили, так оба, суки, сожгли, хорошо, что без жертв, зато теперь бегают за три километра в поселок, потому что на выселках у них теперь никто открываться ни за какие деньги не согласен. Я бы с тобой и сам поехал, да они на меня сразу «заяву» накатают — этому они научились. Но если что, я тебе сразу сообщу, если кто-то на тебя заявление принесут, там порешаем, чтобы она умерла еще в дежурки. А Кузьма этот вообще чухан первостатейный. Он знаешь, за что судимости свои получил — выпивал с товарищем, а потом взял да ножиком товарища своего у покромсал, да и уснул тут-же, за столом. Повезло ему, что товарищ выжил и даже пытался Кузьму от ответственности отмазать, типа, кто-то незнакомый ворвался в дом, ткнул его и убежал, да только мы Кузьму за три часа «покололи», и ножик с его отпечатками в огороде соседском, куда он его вышвырнул, нашли. Ну, через четыре года вышел Кузя по УДО, за примерное поведение, и в первый же день опять собутыльника, ни за что, ни про что, порезал, и опять мужик выжил, да начал Кузю от статьи мазать, да только баба его молчать не стала, и на нашего «авторитета» показания дала. И прикинь, приезжает наш Кузя опять в исправительную колонию, где администрация ему характеристику положительную на «условно-досрочное» готовило. Ну, в общем Кузя отсидел от звонка до звонка, плюс не отбытые за первую судимость полтора года, ну и, сам понимаешь, сидел он плохо и тяжело. А когда домой вернулся — начал пальцы веером гнуть, типа авторитетный товарищ, чуть ли не «положенец». Но надо сказать, что он шесть месяцев тихо себя вел, бухал только беспробудно, и больше никаких сигналов не поступало, так что, извиняй майор, что такое произошло, но я тоже разорваться не могу, один на зоне остался, один опер в отпуске, а второй в Москве, на учебе. До самой осени будет, так что я тут кручусь — верчусь, по три суточных дежурства в неделю бывает…