Книга Да, товарищ лидер фракции, страница 2 – Роман Путилов

— Ладно, парни. Я вас услышал и признаю, что доводы ваши разумные и обоснованные. Счастливого отдыха в Москве. — я бросил на стойку бармена купюру за два «Кофе три в одном» и вышел, не обращая внимания на возгласы соратников, вышел на ночной воздух. Хорошо. Что трасса была практически пустой по ночному времени, я смог выпустить пар, бездумно «пришпоривая» своего японского «рысака». Не хотят — неволить не буду. В принципе, мне помощь парней была нужна лишь на завершающем этапе действа, да и в одиночку не так и легко справиться с моим противником, но нет таких преград, с которыми бы не справились большевики. Я пришел в полнейшее душевное равновесие, сбавил скорость и замурлыкал слова забытой песенки —

'Нам нет преград ни в море, ни на суше,

Нам не страшны ни льды, ни облака…'

Послезавтра пятница, последняя пятница апреля. Если у меня не срастется моя «многоходовочка», значит буду думать над другим вариантом — время еще есть, его совсем мало, но оно есть.

Город. Сердце Города. Кабинет Громова.

У меня зазвонил телефон, кто говорит?

— Паша, спустись вниз, пожалуйста… — не дожидаясь моего ответа, коротко сказал смутно знакомый голос и в телефонной трубке аппарата местной связи зазвучали короткие гудки «отбоя».

У меня сегодня выдался заполошный день — с утра и до вечера я провел в жарких спорах со своими коллегами, которые были в панике от озвученных мэром мерах по секвестрованию городского бюджета и сокращению дотаций со стороны области. Как мог, обещая одновременно синицу в руке и журавля в небе, я немного сбавил накал страстей, которые чуть не закончились маленьким внутрифракционным переворотом и срыванием с меня «желтой майки лидера», но мои крики, что «не надо поддаваться на провокации» и «мы всех порвем, одни останемся», возымели на трепетные души моих однопартийцев свое благотворное действие, и народ успокоенный, разошелся по домам, переключившись планами на достойную встречу майских праздников.

Ломая голову, кто мог вызвать меня, я буркнув Матвею, что скоро приду, «скатился» вниз по широкой лестнице и завертел головой, разыскивая в просторном фойе первого этажа здания мэрии своего визави. Высокую фигуру Левина я узнал практически сразу — опер, нацепив модные очки — «хамелеоны», терся у киоска «Союзпечати», делая вид, что изучает обложки выставленных под стеклом глянцевых журналов.

Я тоже срочно заинтересовался свежим выпуском СПИД-Инфо и встав сбоку от Левина, принялся разглядывать лицевую страницу газеты с провокационными заголовками и фотографиями, уж больно эпично смотрелся голый Гари Абибабасов в окружении своих «мамайцев», что удивительно, полностью одетых. За мощной фигурой Давида скромно стоял невысокий опер Брагин, у ног которого лежала объемистая спортивная сумка.

— Паша, все в силе? — прошептал, не разжимая губ Левин, и когда я утвердительно кивнул, он показал на сумку: — Тогда забирай ее, а то боюсь, нас с ней не пропустят.

Недоумевая, что же такого запрещенного протащили мои друзья, я шагнул к сумке и чуть не охнул от неожиданности — котомочка оказалась удивительно увесистой.

Повесив лямки сумки на плечо и старательно делая вид, что мне не тяжело, я двинулся к стойке охраны, возле которой оживленно болтали двое служивых в черных костюмах.