Книга Дом с синими ставнями, страница 85 – Ирина Грин

Медсестры бережно переложили Алису с каталки на кровать, поправили капельницу, проверили датчик пульсоксиметра на ее пальце.

— Если что-то будет нужно — вот кнопка вызова, — коротко сказала старшая из них, указывая на устройство у изголовья. — И постарайтесь не шуметь. Ребенок должен отдыхать.

Они вышли, плотно закрыв дверь. Ася мгновенно присела на край кровати, протянув руку и снова обхватив маленькую ладонь дочери. Иван остался стоять у кровати. Ему казалось, что он слышит звук падения капель из флакона. Кап-кап-кап… Что это? Физраствор? Лекарство? Или то, что должно вывести из ее организма неизвестный препарат?

Время остановилось. Ася не отрывала взгляда от дочери, ловя малейшее движение ее ресниц. На нее снова накатила тягучая, удушающая волна — осознание собственного материнского краха. Казалось, все, что она делала, в результате привело их с Алисой сюда, к этой больничной койке. «Я все делаю неправильно. Я — плохая мать», — беззвучно шептали ее губы, повторяя это как проклятие, от которого не было спасения.

Будто подкравшись из самых темных уголков памяти, вернулся тот самый, давний страх, что поселился в ее сердце после визита к детскому врачу, заявившему, что Алиса не сможет ходить. Старый, невысказанный ужас сплелся с новым, родив чудовищную мысль: а что, если она не просто спит? Что, если она никогда больше не проснется? Страх сжал ее сердце ледяной рукой, лишив последних сил. И вот, когда казалось, что этот кошмар никогда не кончится, пальчики Алисы на белоснежной простыне слабо шевельнулись. Потом она глубоко, со стоном вздохнула, и ее веки медленно приподнялись.

Сначала в ее глазах был только туманный, несфокусированный испуг. Она молча смотрела в потолок.

— Алиса? Солнышко? — чуть слышно позвала Ася, боясь спугнуть это хрупкое пробуждение.

Девочка медленно повернула голову. Узнала маму, ее личико сморщилось, губы задрожали, и она тихо, хрипло заплакала.

— Мэмэ?

Мама? Она сказала «мама»? Первый раз! Это было самым прекрасным звуком на свете. Ася, забыв обо всем, прижалась к дочке, целуя ее влажные от слез щеки, лоб, руки, бормоча бессвязные слова утешения. Волна дикого, всепоглощающего облегчения накрыла ее с головой. Она жива. Она проснулась. Она ее узнала.

Но тут же, вслед за радостью, пришла тревога. Девочка была слишком вялой, а плач — слишком тихим. Она не пыталась сесть, не тянулась к игрушке, которую подал ей Иван, а лишь беспомощно хныкала, прижимаясь к матери.

Он нажал на кнопку вызова, но вместо медсестры пришел дежурный врач. Он внимательно осмотрел Алису, проверил рефлексы.

— Пробуждение — хороший знак, — сказал он, но его лицо оставалось серьезным. — Однако ребенок заторможен, вял. Это ненормально после просто долгого сна.

— Мы можем идти домой? — спросил Иван.

Врач покачал головой:

— Нет. Я категорически против. Напротив, настаиваю, чтобы девочка осталась под наблюдением до получения результатов всех анализов, в первую очередь — токсикологического скрининга. Ее состояние, глубина первоначального сна и текущая заторможенность вызывают у меня вопросы. Отправить вас домой сейчас — огромный риск для ребенка.

Его слова, произнесенные спокойным, не терпящим возражений тоном, повисли в воздухе тяжелым приговором. Радость Аси померкла, уступив место холодному, рациональному страху. Врач прав: с Алисой что-то не так.