Книга Дом с синими ставнями, страница 96 – Ирина Грин

Она не стала продолжать, но Иван понял ее с полуслова. Речь шла не о свежем воздухе. Если Алиса и Лидия Семеновна действительно отравились чем-то в их собственном доме — будь то воздух, вода или что-то еще, — источник опасности мог все еще находиться там. Их дом перестал быть крепостью. Он вполне мог оказаться ловушкой, миной замедленного действия, и отпускать туда выздоравливающую дочь было бы преступной глупостью.

К тому же если врач, лечивший Громову, уже сообщил в полицию о подозрении в отравлении, лечащий врач Алисы из детского отделения, стоит ему узнать, что ее состояние — вялость, долгий сон — могло быть вызвано психотропным препаратом, поступит так же. Его прямая обязанность при малейшем подозрении на угрозу жизни и здоровью ребенка сообщить в органы опеки по месту жительства. И неважно, доказано это или нет, — само подозрение является достаточным основанием. Врач не несет ответственности за ложный вызов, если действовал добросовестно, исходя из интересов ребенка.

Их квартира могла в любой момент превратиться в юридическую ловушку, куда придут с проверкой, будут задавать скользкие вопросы, а там, глядишь, и Алису решат «временно изолировать» в стационар или Дом малютки до выяснения обстоятельств. От одной этой мысли у Ивана похолодело внутри.

— Да, — глухо согласился он, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Ты права. А Тимур не против?

— Он будет только рад. И, Ваня… — голос Кристины смягчился, — береги своих девочек.

Она положила трубку. Иван нажал на газ. У него появилась новая проблема: убедить Асю, что их дом может быть небезопасен для своих обитателей. В первую очередь — для Алисы.

Иван приоткрыл дверь палаты, и у него на мгновение перехватило дыхание. Ася сидела на краю больничной кровати, а перед ней, опершись на подушки, полусидела Алиса. Лицо девочки было серьезным и сосредоточенным. В ее маленьких ручках она сжимала пластмассовый кубик с буквой, которую Ася терпеливо показывала. «А… это А… как Алиса, как Ася», — тихо, нараспев говорила мать, проводя пальцем по выпуклой грани. Казалось, в этой сцене был заключен весь мир — хрупкий, светлый островок нормальности посреди хаоса.

В этот момент Алиса оторвала взгляд от кубика, уставилась на Ивана. Секунду она молча смотрела, будто вспоминала. Потом ее брови поползли вверх, губы дрогнули… и расплылись в широкой, абсолютно счастливой улыбке.

В горле встал горячий, тугой ком. Иван сделал два шага, наклонился и бережно, но крепко обнял их обеих — и мягкую, теплую головку дочки, и напряженные, словно взведенная пружина, плечи жены.

— Все хорошо, — прошептал он хрипло, больше для себя, целуя Алису в макушку. — Все хорошо.

Ася прижалась щекой к его руке, и он почувствовал, как она медленно расслабляется, хотя бы на время скидывая непосильную ношу бдительности.

Через несколько минут Алиса снова увлеклась кубиком, а Иван, пересев на стул, сказал:

— Звонила Кристина. Предлагает, чтобы вы с Алисой после выписки пожили в доме Тимура. Свежий воздух, покой… — Он посмотрел на Асю, и она, встретив его взгляд, все поняла без слов. Медленно, тяжело кивнула.

— И еще, — продолжил Иван, понизив голос. — По Черновой. Ей стало лучше. Из больницы ее выписали. Так что не волнуйся.

— Черновой? — Ася с недоумением посмотрела на него.