Книга Загадка неприкаянной души, страница 114 – Ирина Грин

Тогда, в канун Нового года, отправив жену с дочкой на Красную Поляну, он вдруг понял, что ужасно устал. Просто смертельно. Такое с ним случалось довольно редко, и для выхода из этого состояния был только один проверенный способ – проспать энное количество часов. Что он и сделал.

Проснулся в полной темноте и понял, что до окончания года осталось всего сорок минут. Первой мыслью было повернуться на другой бок и продолжить терапевтический сон, но, во‑первых, спать как-то уже не хотелось, а во‑вторых, в детстве маленький Святослав очень любил Новый год. Бабушка обязательно покупала елочку – непременно живую, с мягкими иголками, которые, если их растереть в пальцах, пахли смолой. Конечно же, стол из кухни переносился в комнату и накрывался белоснежной скатертью, из серванта доставался старинный сервиз, хрустальные бокалы с наклейкой Made in Bohemia. На столе обязательно были холодец и салат оливье. А еще много всего вкусного: собственноручно сделанные бабушкой эклеры с заварным кремом и торт «Наполеон», конфеты «Мишка на Севере», «Белочка», «Красный мак», «Кара-Кум». Была еще какая-то еда типа колбасы, сыра, грибов, огурцов, помидоров. Но это уже просто чтобы стол не казался пустым. Да, еще, конечно же, узвар. Не то бледное подобие, которое в столовой колледжа именуют компотом из сухофруктов, а самый настоящий узвар, сваренный по традиционному русскому рецепту, когда фрукты не варятся, а только доводятся до кипения, после чего настаиваются долгое время в кастрюле, укутанной старым одеялом. Готовила узвар бабушка нечасто, только в настоящие праздники, а вкус, надо же, запомнился на всю жизнь.

Святослав посмотрел на часы. Елочку и узвар сейчас, конечно, уже не купишь, сервант переехал в качестве наследства к соседке Ульяне Андреевне, бабушкина посуда стоит где-то на антресоли в шкафу, а за всем остальным можно сгонять в «Арбуз». Там наверняка есть и оливье, и сырно-колбасная нарезка, и эклеры, и «Наполеон», и всяческие конфеты. Если постараться, можно до двенадцати успеть, а потом сидеть, дегустировать и сравнивать с детскими ощущениями. Главное, чтобы «Арбуз» не устроил «обеденный перерыв» для сотрудников, работающих в ночную смену, чтобы те, как все нормальные люди, могли загадать желание под бой курантов. Куртку Щербаков натягивал уже на лестнице, молнию застегивал на бегу.

У единственной работающей кассы стояло, нетерпеливо поглядывая на часы, человек пять, и Святослав поспешил к кассам самообслуживания.

Собираясь поднести к сканеру контейнер с оливье, он вдруг услышал за спиной тихий голос:

— Не надо это брать.

— Почему? – Он обернулся. – Королева? Что вы тут делаете?

Вопрос был дурацким – на девушке была зеленая куртка с алым логотипом «Арбуза», но она поспешила ответить:

— Работаю. Ассистентом зоны касс. Вы сканируйте пока остальное, а я сбегаю за хорошим салатом. А то скоро магазин закроется.

Она прибежала через минуту – раскрасневшаяся, довольная.

— Вот, этот вкусный, наш, арбузовский. А тот, что вы взяли… Да пробивайте же, три минуты осталось. Мы в 23:45 закрываемся.

Покупки были благополучно оплачены и сложены в большой пакет, до конца года осталось еще шестнадцать минут.

— С наступающим вас, Королева, – сказал Щербаков.

— И вас, – смущенно пробормотала она.