Книга Загадка неприкаянной души, страница 27 – Ирина Грин

— А что он такое натворил? – удивилась женщина. – Милейший человек. Воспитанный. Вот жена его, она совсем не такая. Грубиянка! Георгия моего пнула ногой. В сапоге, между прочим! Нос острый, как у ледокола. Я читала, что сейчас такие острые носы не в моде. Вот такие нужно носить. – И она продемонстрировала ногу в войлочном ботинке, именуемом в народе «прощай, молодость». – И тепло, и удобно, и всегда в бренде.

Она немного подумала и уточнила:

— В тренде. И потом, Кирилл же уехал.

Она замолчала, очевидно раздумывая, не слишком ли резко сменила тему и не стоит ли еще немного поговорить о модных тенденциях в обуви.

— Уехал? – Рыбак постарался повернуть беседу в интересующее его русло.

— Ну да, уже с неделю как. Я сама видела, как он садился в такси. Супруга еще его провожала. С чемоданом. Шарф на голову накинула.

— Она с чемоданом?

— Зачем же? Он с чемоданом, огромным таким, жутко старым – я бы такой выбросила без сожаления, – она в шарфе. Пацаненок их тоже был. Сосед чемодан положил в багажник, поцеловались, как водится, на прощание. Это было до того, как она ударила моего Георгия. Вы так и не сказали, что случилось.

— Поцеловались, говорите? – Когда Алена была замужем за Иваном, она никогда не целовалась с ним на людях. Ему это было непонятно. Одно дело, когда они только начали встречаться и шифровались перед коллегами. Иван не знал, как отнесется к выбору дочери начальство, а потому поведению девушки не удивлялся. Но после свадьбы прятаться вроде как было незачем. И все-таки прятались.

— Ну да, хоть уже не первый год женаты, а любовь сохранили. Редко, но бывает.

— И не ссорились никогда?

— Разве такое бывает? Ссорились, конечно, но тихо, по-интеллигентному. Вот в пятой квартире Мила с Игорем постоянно отношения выясняют. Громко так, ощущение, будто мебель бросают на пол. А Кирилла с женой неделями, да что неделями – месяцами не слышно. Будто и нет их вовсе, уехали. Сына иногда слышно – бегает, мяч гоняет по квартире, а родителей – нет. Кирилл вроде ученый. Работает. Эта работа нуждается в тишине.

— А вы, случайно, не в курсе, где сейчас живут его родители? Может, они перед отъездом вам адресок оставили по-соседски?

Женщина посмотрела на Ивана – словно на пациента психиатрической клиники, неизвестно каким образом оказавшегося на свободе.

— Родители? По-соседски? Вы о чем, собственно, молодой человек?

— Насколько я понял, в этой квартире раньше проживали родители Кирилла, мать и отец.

— Это вы что-то неправильно поняли. До Кирилла с женой тут жили Мартыновы – Елизавета Максимовна и Александр Федорович. Им лет по девяносто было, все сидели на лавочке вон там, под тополем, воздухом дышали. Выходишь, а они сидят, два голубка, и за руки держатся. Ну прямо как Петр с Февронией. И ушли вместе, в одночасье. Смотрю – день нет на лавочке, другой. Позвонила участковому, вскрыли квартиру, а они лежат рядышком и все держатся за руку. И детей у них точно не было, потому что квартира отошла государству. Знать бы заранее, что так получится, можно было бы поговорить с ними насчет завещания. Деньжат каких-нибудь предложить, что ли. Много ли им, старикам, надо?

Женщина сокрушенно вздохнула и замолчала.

— А как тогда Герасимов тут оказался? – выждав некоторое время, спросил Иван.