Книга Загадка неприкаянной души, страница 86 – Ирина Грин

— Как думаете, к кому она могла приехать здесь, в Новоракитинске?

Алиса задумалась:

— Не знаю. Даже предположений никаких нет. Разве что к Маргарите Давыдовне. Попробуйте у нее узнать. Она живет неподалеку, на нашей же улице, только не у дороги, а в глубине. Как выйдете, налево, метров сто пройдете и увидите узкую дорожку между заборами. Идите по ней, не ошибетесь.

— А кто она, эта Маргарита Давыдовна?

— Она раньше была кем-то вроде няни на час, сестра Марины Мироновны, мать Евы, иногда пользовалась ее услугами. А теперь вроде городской сумасшедшей. – Щедрый нахмурился, и Алиса, заметив это, поспешно добавила: – Вы не думайте, она все помнит и соображает, просто немного эксцентричная.

Дорожку к дому Маргариты Давыдовны Щедрый нашел без труда. Узкая – если понадобится двоим, то одному придется сильно прижаться к забору, – неизвестно когда в последний раз чищенная от снега. Сверху он покрылся коркой, на вид твердой, но, стоило майору сделать три шага, как нога провалилась по щиколотку.

Небольшой домик на задворках богатых особняков улицы Тихой гордо глядел на мир окнами, окаймленными белоснежными резными наличниками. Забора здесь не было. Взбежав на невысокое крыльцо, Щедрый поискал глазами звонок, не нашел и постучал.

— Заходи! – раздался из-за двери старческий голос.

Майор толкнул дверь и оказался в небольшой, жарко натопленной комнатке.

Прямо напротив двери стоял большой стол в окружении стульев с высокими спинками, а во главе его в кресле-каталке сидела полная женщина в черном платье и старомодной черной шляпке с самой настоящей вуалью. На вид ей было лет сто. Ну, может быть, девяносто девять.

— Здравствуйте! – сказал Щедрый, стягивая шапку.

— Здравствуй, сынок, давненько тебя не было.

Немного эксцентричная – так, кажется, сказала Алиса об обитательнице этого дома, – это было явным преуменьшением. С первого взгляда на приходящую няню Маргариту Давыдовну Щедрый решил, что бабуля явно съехала с катушек. Похоже, приходить сюда не стоило, пустая трата времени.

— Да ты не тушуйся, – по-своему трактовав его сомнения, сказала старушка. – Снимай обувку, проходи, присаживайся. Гостинцев, вижу, не принес. Ну, не беда. У меня полно всего. Не забывают детки, забегают, приезжают. Чаю будешь?

Щедрый помотал головой:

— Спасибо!

— А я бы не отказалась. Помнишь, где самовар стоит? Не могу вспомнить, как тебя зовут.

— Андрей, – сказал Щедрый. – И про самовар я не помню.

— Ну да ладно, я сама.

Она встала, заметно прихрамывая, и семенящей походкой отправилась в угол, где майор увидел дверь.

— Ты по делу или просто навестить? Хотя чего я спрашиваю? Раз с пустыми руками, значит, по делу. Иди, поможешь мне.

Голос у Маргариты Давыдовны был мягкий, словно сдобная булочка. Майор грешным делом решил, что самовар у нее такой же древний, как она сама, на дровах, но ошибся. Блестящий, с золотыми ручками, краником и короной наверху, сам черный, расписной, с красными ягодами и золотыми листьями, он включался в розетку.

— Неси на стол, – скомандовала хозяйка.

Ну как тут не подчиниться? Через пять минут Щедрый уже сидел за столом, перед ним на кружевной салфеточке стояла большая красная чашка, чуть поодаль – вазочка с пряниками и сахарница. Самовар пел песню, а Маргарита Давыдовна, вернувшись на свое место, с ироничной улыбкой рассматривала его.