Книга Загадка неприкаянной души, страница 99 – Ирина Грин

— Ну?

— Как думаете, благодаря какому транспортному средству образовалась такая колея? – Тут Лебедев присел и поковырял дорогу ногтем.

Колея действительно была прямо-таки выдающейся. Навскидку сантиметров тридцать глубиной. Ивану доводилось видеть такую в лесу во время весенней распутицы, хотя та, пожалуй, была помельче. Но там была земля, а здесь – камень. Какой же тяжелой должна быть телега, чтобы продавилась такая глубокая борозда? Да, лошадям той эпохи не позавидуешь. Или это были не лошади, а верблюды? Ослы?

Выйдя за ворота, Иван с Федором попали в самое настоящее царство ветра. Он дул со всех сторон, силясь стряхнуть путников с козьей тропки, петлявшей под скалой, на которой расположился древний город, в глубокое ущелье. Оно, конечно, было очень живописным, но остаться в нем навсегда совершенно не хотелось. Особенно в преддверии рождения малышки. Тут Рыбак снова вспомнил про мавзолей дочери хана Тохтамыша. Может, она встретила свою смерть именно здесь, в пропасти под стенами родного города? Недосмотрела мать или нянька? Ася иногда бывает такой рассеянной… Стоп! Ребенок еще не родился, а я трясусь над ним, словно сумасшедшая мамаша какая-то. Интересно, существуют в природе сумасшедшие папаши? Если нет, то я наверняка буду первым.

— Иван Станиславович! Вот оно – кладбище! – Рыбак аж зарычал, до того противным показался ему голос программиста в тот самый момент, когда он примерял на себя трудную роль отца. Бестолковый во всем, что касается тонких струн человеческой натуры, Лебедев недовольства напарника не заметил и продолжал вещать, обнаружив очередную информационную табличку: – Балта-Тиймез, в переводе на русский «Топор не коснется»! Середина шестнадцатого века!

Иван строго посмотрел на напарника, и тот счел нужным заткнуться.

Войдя в старинную арку, сложенную из потемневших от времени камней, спутники оказались в городе мертвых. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись надгробия, серые, местами покосившиеся, частично вросшие в землю, покрытые мхом и почерневшие от времени. Похоже, популярностью ни у местных жителей, ни у туристов место не пользовалось. Тишину нарушали лишь завывания ветра да карканье ворон, звучащее в этом месте как-то слишком зловеще. Кроме птиц, ни одной живой души. Герасимова с Кулаковым тоже не наблюдалось.

Иван посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. Время еще есть. Кто их знает, этих историков и коллекционеров, может, в их среде принято опаздывать. Вопреки названию, топор не только не коснулся деревьев, которые должны были охранять покой обитателей кладбища, он, наоборот, основательно по ним прошелся: молодому дикорослому лесу, обступившему замшелые надгробия, было от силы лет двадцать, не больше.

— Смотрите! – радостно заговорил Лебедев. – Совсем свежак! Две тысячи второй год. Значит, машины сюда все-таки ходят! Не пешком же он пришел!

— Кто он?

Иван подошел к напарнику и вдруг замер. Сначала он почувствовал сзади, в районе шеи, чей-то пристальный взгляд, и следом за спиной прошелестели прошлогодней листвой легкие шаги. Рыбак резко обернулся, рука машинально легла на рукоятку пистолета.

Получив по шапке от начальства, Щедрый не слишком расстроился – на то оно и начальство, чтобы постоянно быть недовольным и держать подчиненных в тонусе. Однако нагоняй породил в нем зеркальную потребность наехать на кого-нибудь. Претензий к оперативникам из Новоракитинска, отряженным ему в помощь, у майора не было. Парни, словно старатели из золотодобывающей артели, просеивали население города в поисках потенциальных свидетелей. Если к кому и были вопросы, так это к патологоанатому, непростительно, с точки зрения майора, затянувшему подготовку отчета по вскрытию. Ну как, скажите на милость, можно расследовать преступления, когда до сих пор до конца не ясно, когда оно, это самое преступление, было совершено?