Книга Башня ветров, страница 171 – Ирина Грин

Кристина с Тимуром были уже в больнице, ждали, когда освободится лечащий врач Федора.

Ответ пришел примерно через час. Русский язык Оливера был далек от совершенства, тем не менее Асе с Иваном удалось понять, что при продолжительной слепоте операция способна лишь частично вернуть зрение, человек сможет различать источники света, видеть контуры предметов и очень крупные объекты.

— Но ведь Липе Петровне обещали полное восстановление зрения, – сказала Ася. – Мошенники?

— Скорее всего, – подтвердит Иван.

Щедрый позвонил только на следующее утро.

— Держи адрес, – сказал он. – С тебя пиво. Нет, два пива.

— Так и быть, три, – не стал торговаться Рыбак.

Наташа Воронцова – выйдя замуж, она не стала менять фамилию – проживала в Москве, на Кутузовском проспекте.

— Отправим туда Кристину с Тимуром. Нечего в больнице высиживать, все равно к Федьке сегодня вряд ли пустят.

Кристина перезвонила через три часа.

— Встретились мы с этой Наташей, – рассказала она. – К матери у нее отношение самое негативное. Говорит, что та ее бросила в трехлетнем возрасте под предлогом необходимости ухода за больной матерью и больше в жизни дочери не участвовала.

Она поселилась в Крыму и жила там в свое удовольствие, постоянно требуя у отца большие суммы денег. Когда тот умер, даже на похороны не приехала. Два месяца назад Наташе позвонили из больницы в Рослани и сказали, что у них находится ее мать в тяжелом состоянии после перенесенного ковида. Наташа, конечно, поехала. Мать в результате болезни ослепла, постоянно что-то твердила об операции по возвращению зрения и о наследстве, полученном от родственников отца. Наташа была возмущена: ведь она тоже является наследницей. Проконсультировалась у врача, возможно ли вернуть матери зрение. Тот ответил отрицательно, и тогда женщина со спокойной совестью забрала у матери банковскую карту, на которой лежали деньги от продажи квартиры, полученной в наследство, и телефон, пообещав все вернуть, когда та выздоровеет и приедет домой. Она бы и паспорт забрала, но тогда мать не смогла бы приехать. Но та и с паспортом не приехала. Когда полтора месяца спустя Наташа позвонила в больницу, ей сказали, что Олимпиада Воронцова выписана, где сейчас находится – неизвестно.

Асиному возмущению не было предела. Ведь на самом деле история, рассказанная дочерью, не соответствует действительности! Как она могла не знать, что Липа Петровна ослепла уже давно? И как можно было бросить незрячего человека без денег в чужом городе? Может быть, ей удалось каким-то образом сообщить о своем положении Новикову, и тот понесся ей на помощь, позабыв обо всем на свете? Нет, даже если бы дело обстояло именно так, он все равно кому-то сообщил бы. Вот только кому?

— Вань, тут все равно делать нечего, – она состроила смешную гримаску, – давай съездим в Рослань, поищем следы Олимпиады.

— Ты правда этого хочешь?

— А ты?

Он хотел. Хотел поставить точку в этой истории, вернуться домой, в офис на Гагаринской. Купить новую машину, только не привязываться к ней, как к старому «Форду». Хотел, чтобы Аська наконец пошла к своему врачу в перинатальном центре, которому они отвалили столько денег. Да мало ли чего он хотел! Дело за малым – найти Новикова, живого или мертвого.

— Поехали, – сказал он.