Книга Башня ветров, страница 47 – Ирина Грин

Тут у Градова зазвонил телефон.

— Да, – ответил он. – Да… Сейчас…

Закончив разговор, он вопросительно посмотрел на Кристину:

— Извините, дела требуют моего личного присутствия. У вас есть еще ко мне вопросы?

— Вопросы? – растерялась Кристина, понимая, что Градов решил самоустраниться. – Мы хотели бы поговорить о Сергее Егоровиче как о человеке. Понять, каким он был. Знаете, у нас ведь даже фотографии его нормальной нет, сплошной официоз: в форме, с погонами, медалями… Может, у вас есть какой-нибудь корпоративный альбом?

— Пожалуй, в этом я смогу вам помочь: – Матвей Максимович нажал на кнопку. – Татьяна Евгеньевна… Таня! Зайди, пожалуйста.

Таня, она же Татьяна Евгеньевна, оказалась миловидной блондинкой лет сорока в строгом темно-синем костюме и алой косынке, повязанной на шее, из-за чего мгновенно возникала ассоциация с синими ночами, взвившимися кострами и пионерами – детьми рабочих.

— Вызывали, Матвей Максимович? – спросила она, а во взгляде круглых карих глаз читалось: «Всегда готова!»

— Танюша, – при этом женщина расплылась в довольной улыбке, – покажи, пожалуйста, гостям фотографии с наших праздников. Да сообрази какого-нибудь кофейка с пирожными. А я сейчас решу кое-какие вопросы и к вам с удовольствием присоединюсь.

Кофеек реально оказался «каким-нибудь» – не крепким, не ароматным, не креативным. Одним словом, не презентационным. Странно, что фирма, одним из основных продуктов которой является именно кофе, угощает своих гостей подобным суррогатом: сразу возникает мысль посетить конкурентов. Зато фотографии Кристину порадовали. Новиков на них был именно таким, каким она его себе представляла: высокий, подтянутый, с открытым лицом, волевым подбородком и располагающей улыбкой. На одном из снимков он смотрел прямо в глаза снимавшему, и в памяти всплыли слова старой песни: «ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть»^[10] – чувствуется, что Новиков реально был душой фирмы.

— Можно я пересниму эту фотографию? – спросила она.

— Забирайте, там есть дубликаты, – разрешила секретарша.

И все-таки Кристина не могла не спросить:

— А враги? У Сергея Егоровича были враги? Вдруг он кого-то невольно обидел? Уволил незаслуженно? Может, конкуренты?

— Я не знаю, – пожала плечами Татьяна Евгеньевна. – Он же давно не был в офисе, больше года. Руководит по телефону, общается только с замом и главбухом, увольнениями не занимается. Враги если и были, то за такой большой срок могли успокоиться. Конкуренты? Вам лучше этот вопрос задать Градову или Марии Львовне, они точнее скажут.

«Градов, скорее всего, уже ничего не скажет, – подумала Кристина, – а вот главбух…»

— А как мы можем увидеть Марию Львовну?

— Я вас отведу. – Татьяна Евгеньевна встала. – Что-то вы и кофе не попили… Кстати, Сергей Егорович тоже мой кофе не пил. Говорил, что у него гипертония.

— Представляете, у меня тоже, – обрадовалась Кристина.

— Вот-вот, – грустно покивала секретарша. – Только никакой гипертонии у него не было. Просто кофе не нравился. Но не обижаться же на него за это.

Секретарша провела их в небольшую комнатку с двумя диванчиками, стоящими лицом друг к другу, и небольшим столиком между ними.

— Это наша малая переговорная, – пояснила она. – Мария Львовна сейчас придет.

Главбух фирмы «Ура» в огромном, ручной вязки свитере цвета кофе с молоком и темно-коричневой узкой юбке в пол напоминала скорее доброго плюшевого мишку. Причем не замусоленного любимца многих поколений детей, а парадного, дорогого, недоступного, сидящего на книжной полке и равнодушно взирающего на мир с высоты. Предложив гостям сесть на диванчик, главбух устроилась напротив.