Книга Башня ветров, страница 97 – Ирина Грин

– Я завтра уезжаю в отпуск, – сказал он, и улыбка на лице девушки растаяла. – Не знаю, когда вернусь и как будут складываться дела, но я очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся первого сентября возле КПП? В восемнадцать часов?

– Давай, – сказала она чуть слышно. – Встретимся…

Чувствуя себя абсолютно по-идиотски, Сергей посмотрел на часы. Одиннадцать. Увольнение до нуля. Если через пятнадцать минут он не сядет в троллейбус, может опоздать.

– Тебе пора? – понимающе спросила Оля.

– У меня еще есть время, чтобы проводить тебя. Ты где живешь?

– Нет, не надо, – она замотала головой, – мне совсем в другую сторону.

Он все-таки настоял. Посадил в троллейбус, идущий в сторону железнодорожного вокзала, а сам понесся на свою остановку. На прощание она улыбнулась и чмокнула его в щеку.

От конечной до КПП километра два. Вывалившая из троллейбуса толпа курсантов понеслась со всех ног, оглашая окрестности громким топотом форменных ботинок. Успел…

Сергей лежал на койке в своей каюте в полном одиночестве – у троих его соседей, включая Воронцова, увольнение до утра – и прокручивал в голове события сегодняшнего, нет, уже вчерашнего вечера: фантастические светлые глаза Ольги, ее нереальная улыбка, капли воды на лице… Он до сих пор ощущал ее ладонь в своей руке.

Утром, покидав вещи в видавший виды чемодан, Сергей купил несколько пирожков в ларьке, который курсанты за лаконичный вид – маленькое окошко, в котором маячило круглое улыбающееся лицо продавщицы, – прозвали Амбразурой, а поход за пирожками именовался не иначе как «рвануть на амбразуру», и отправился на вокзал.

Звук закрывающейся дверцы холодильника вернул Кристину на кухню.

— Проголодался? – спросила она Тимура, который вытащил из морозилки коробку с пиццей.

— Я – нет, но сейчас приедет наш компьютерный гений, и я точно знаю, что от хорошего куска пиццы он не откажется ни при каких обстоятельствах. Тем более что за Асю уже не нужно беспокоиться.

— Считаешь, не нужно?

— Сто процентов. Иван не даст ее в обиду, да и она сама в последнее время сильно изменилась. Заметила, что она практически перестала лить слезы по любому поводу?

Если бы Тимур в этот самый момент увидел Асю, он бы усомнился в справедливости своих слов.

Иван все не ехал и не ехал. С тех пор как он позвонил, прошло уже сорок минут. Ася передвинула кресло так, чтобы была видна входная дверь, и сидела, не сводя с нее тревожного взгляда. Кира устроилась на диване, положив на колени голову Мати, и тихонько напевала. Глаза у Мати были закрыты, но, едва на крыльце послышались торопливые шаги, она вскинулась, села. Ася тоже приподнялась, но тут же вернулась в кресло – это не Иван, у него совсем другая походка, более твердая, уверенная.

Она не ошиблась – дверь скрипнула, пропуская в дом Антонину и Эдуарда. Дочь Новикова сбросила пальто, оказавшись в узком платье ярко-пурпурного цвета, совершенно неподходящем в сложившейся ситуации. Не вязалось оно и с бежевым спортивным костюмом Эдички.

— Кто-нибудь знает, зачем нас подняли в такую рань? – спросила она визгливым тоном.

Матя снова легла, закрыв глаза, Кира начала новую песню.

— Хоть бы кто налил чаю! Где ваша Мадина? – не унималась Антонина.

— Я налью, – вызвался Эдуард.

Дверь снова открылась – вернулись Глеб и Шишкин.