Книга А мой парень татарин, страница 44 – Валерия Блэк

Вот теперь всё понятно.

И разные отчества тоже.

— Красивое фото.

— Марат снимал.

Марат Фаридович качает головой.

— Пять дублей сделал, а они всё равно потом полчаса спорили, кто хуже получился.

— Потому что ты нас поставил против солнца, — возражает Разиля Ринатовна.

— Камера была плёночная.

— А руки у тебя были обычные.

Я улыбаюсь.

Тимур сидит рядом и тихо говорит:

— Видишь, откуда у нас семейные переговоры.

— Теперь многое стало понятно.

Его мать слышит.

— Алина, ты не слушай его. Он самый сложный.

— Я уже заметила.

Тимур поворачивает голову.

— Очень приятно.

— Зато честно.

Под столом его колено на секунду касается моего.

Случайно.

Я сразу это ощущаю.

Он тоже.

Но никто не двигается первые несколько секунд.

Потом Тимур спокойно отводит ногу.

А я продолжаю слушать Разилю Ринатовну и совершенно не понимаю, почему такая мелочь успела сбить мне дыхание.

• • •

После ужина я надеваю в прихожей лодочки, мы прощаемся с Маратом Фаридовичем и ближе к десяти собираемся выходить.

Разиля Ринатовна вручает мне пакет с выпечкой.

Конечно.

Я уже начинаю подозревать, что через неделю покину Казань на несколько килограммов тяжелее исключительно благодаря его родственникам.

Через минуту мы выходим из дома и идём по дорожке к машине.

У калитки Тимур забирает пакет из моей руки и кладёт в машину.

Я остаюсь возле пассажирской двери.

Вечер тёплый.

В посёлке тихо, вдоль дороги горят редкие фонари, откуда-то пахнет цветами.

Тимур закрывает багажник.

Подходит.

— Так что он сказал?

Вот.

Дождалась.

— Кирилл?

— Да.

Я прислоняюсь бедром к машине.

— Извинился. Сказал, что после встречи со мной понял, что ему неприятно видеть меня с другим мужчиной.

Лицо Тимура меняется едва заметно.

— Ещё?

— Что не собирается ничего делать. Он с Викой.

— И ты ему веришь?

— Да.

— Хорошо.

Я смотрю на него.

— Ты уже второй раз говоришь «хорошо».

— Значит, мне нравится информация.

— Какая именно?

Тимур молчит.

Я жду.

— Что он ничего не собирается делать.

— Почему?

Он делает шаг ближе.

Между нами остаётся меньше метра.

Тёмная рубашка, закатанные рукава, запах парфюма и вечернего воздуха.

— Ты хочешь к нему вернуться?

Вопрос звучит тихо.

Серьёзно.

— Нет.

Я отвечаю сразу и именно сейчас окончательно понимаю, что это правда.

К Кириллу я возвращаться не хочу.

Тимур медленно кивает.

— Хорошо.

Я выдыхаю.

— Опять.

— Что?

— «Хорошо».

— Потому что хорошо.

— Тимур.

Он смотрит мне в глаза.

Лицо у него становится серьёзным, привычная насмешка исчезает.

— Второй пункт нашего договора, — произносит он после паузы, — мне уже не нравится.

У меня внутри что-то тихо переворачивается.

— Мы знакомы четыре дня.

— Я умею считать.

— Тогда ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— И?

Тимур опускает взгляд на мои губы.

Всего на секунду.

Потом снова смотрит в глаза.

— И всё равно не нравится.

К среде я начинаю подозревать, что фиктивные отношения должны быть значительно проще.

По самой идее.

Два человека договариваются изображать пару.

Улыбаются родственникам.

Иногда держатся за руки.

Через неделю благодарят друг друга за сотрудничество и спокойно расходятся.

Прекрасная схема.

Логичная.

Безопасная.

Только никто почему-то не объяснил, что делать, если один из участников через несколько дней сообщает, что пункт о запрете ревности ему уже не нравится.