Книга Измена. Я (не) справлюсь, страница 34 – Анна Янсен

Теперь я понимаю: дело было не в этом.

И не во мне и не в детях. Он просто никогда не любил…

Глава 16

Сев на край кровати слышу громкие звуки подъезда. Голова трещит. Сознание мутнеет.

Слёзы не прекращались. Они стекали по щекам, падали на руки, размывали всё вокруг плотной пеленой, в которой терялись очертания комнаты. Я даже не пыталась их вытереть.

Мой муж… человек, с которым я прожила столько лет. Тот, кому я верила безоговорочно, как самой себе. Он оказался самоуверенным до жестокости. Холодным. Чужим.

Он был уверен, что я приму его обратно сразу после Дианы. Что мне достаточно будет пары слов, раскаяния наигранным тоном и обещаний, за которыми давно уже ничего не стоит. Он думал, что я дам ему шанс — любой ценой, даже если эта цена будет ломать меня окончательно.

После всего произошедшего он наивно полагал, что сможет вернуть меня. Что я просто не имею права отказаться. Что если не получится словами — получится давлением. Если не получится уговорами — силой.

Эта мысль обожгла сильнее слёз.

Я сидела, сжав плечи, чувствуя, как внутри рушится не только брак — рушится целая жизнь, в которой я когда‑то была уверена. И самое страшное было даже не предательство. А осознание того, что человек, которого я любила, больше не знает границ.

Я услышала отчётливый хлопок двери и приближающиеся шаги. Вздрагиваю, поднимаю голову — и передо мной стоит Миша. Он выглядел по‑настоящему обеспокоенным, даже напуганным. Его взгляд сразу цепляется за меня, словно он проверяет — цела ли я.

Меня всегда удивляли его глаза. Внешне он казался грубым, суровым, будто выточенным из камня, но глаза… в них было столько тепла и искренней доброты, что они выдавали его с головой. Тёплую, живую душу, спрятанную за жёсткой оболочкой.

— Ты в порядке? — резко спрашивает он. — Он что‑нибудь тебе сделал?

Миша тут же опускается на корточки прямо передо мной, не раздумывая ни секунды. Осторожно берёт меня за руку и укладывает её в свою — большую, сильную, но неожиданно тёплую и бережную. Этот простой жест вдруг заставляет сердце сбиться с ритма.

— Я… да, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным. — А ты как?

— Я? — он усмехается, но в улыбке нет веселья. — Выпер твоего психованного. Так что можешь не переживать, — он становится серьёзным и понижает голос:

— Эль… мне страшно за тебя. Мне всё это не нравится.

— За меня? — я пытаюсь улыбнуться, но выходит плохо. — Всё в порядке. Он просто сошёл с ума. Видимо, ты был прав… Диана действительно нагуляла этого ребёнка…

Слова срываются вместе со всхлипом. Я опираюсь на край кровати, ощущая, как внимательно Миша смотрит на меня, словно старается запомнить каждую дрожь в моём лице.

— Да, — тихо отвечает он. — И именно поэтому я не хочу уезжать в командировку. Не хочу оставлять тебя здесь одну.

В его голосе столько нежности и искреннего беспокойства, что у меня в животе предательски вспархивают бабочки — нелепые, неуместные, но такие живые.

— Даже не думай, — торопливо говорю я. — Работа прежде всего. Я справлюсь. Как‑то же жила до этого. Со мной всё будет хорошо, правда. Не бери на себя лишнего.

Он качает головой, не отпуская мою руку.

— Я не могу не думать о тебе, Эль. — Его слова звучат тихо, но проникают прямо в сознание. — Ты уже давно сидишь у меня в сердце.