Книга Наказание для инквизитора, страница 39 – Яна Смолина

— Как он? — спросила я парня.

— Доктор говорит, дядя слаб. Был бы помоложе, наверное, выкарабкался бы. А сейчас надежды мало.

Роже отвёл взгляд, не желая показывать, как ему больно. Пауль был дорог ему, даже смотря на извечное недовольство старика.

— Ума не приложу, что теперь делать, госпожа. Мы должны были привезти урны графу. Но они превратились в осколки, и транспорта у нас больше нет.

На секунду он замер, вспомнив кое-что важное.

— Я должен вернуться туда, госпожа, — заявил Роже. — Отыщу лошадь и приведу её сюда.

— Не нужно, дорогой, — остановила я его. — Лошадь увели. Полагаю, ней теперь можно забыть.

Сердце ёкнуло, когда в отчаянии Роже закрыл ладонями лицо и опустился на тумбу у стены. Мне и самой хотелось плакать. Проблемы сыпались одна за другой, и непонятно было, как их решать.

Усевшись рядом с Роже, я попыталась обнять его могучую спину. Но мужчина вдруг сотрясся и подскочил с места, отпрянув в сторону.

Уставившись на меня испуганно, он проговорил:

— Госпожа Катрин, что с вами? Вы снова сверкаете!

Я опустила голову. моё платье, ладони и плечи действительно были окутаны свечением. Только теперь это были не вспышки молний, а нечто вроде ауры, сияющего облака. У меня перехватило дыхание, усилилась внутренняя дрожь, и, глядя в упор на свои руки, я поняла вдруг, что теряю сознание. Последним, что помню, было падение на не очень устойчивые четвереньки. А дальше провал.

Глава 14

Очнувшись, я обнаружила себя лежащей всё там же на полу возле тумбы. Роже нигде не было, но я не спешила его осуждать. Мужчина имел все права опасаться моих этих вспышек и свечений и, возможно, скрылся, чтобы переждать бурю. Тем более что и прикоснуться ко мне, чтобы поднять с пола и переложить куда-то, он тоже не мог, не подвергая себя опасности.

Тот факт, что обмороки входили у меня в привычку, не особо радовал. Но я хотя бы больше не источала свет, как нечто радиоактивное, а это уже обнадёживало.

Опершись о стену, я кое-как поднялась на ноги и, пошатываясь, двинулась к прилавку. Ужасно хотелось пить. Но графин, который всегда стоял здесь, оказался пуст.

Подойдя к двери мастерской Пауля, толкнула её и огляделась.

В полупустом помещении из единственного окна лился свет и ложился прямо на гончарный круг. Словно софиты, лучи солнца окутывали камень, за которым прежде работал мастер. Было в этом что-то волшебное, притягательное. Мне будто указывали главное место этого дома, его сердце, центр.

Здесь рождалось настоящее волшебство. Не то, которое выбрасывает искры из рук, а то, какое появляется в результате долгих часов упорного труда.

Для меня работа на гончарном круге была чем-то неведомым. Этот, как и любой другой навык, требовал развития и тренировки под руководством спеца. Но он сейчас находился без сознания в больнице, и никто больше не мог взять на себя его работу.

Я опустилась за круг. Положив на камень руки, несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. Не было ни паники, касательно неопределённого будущего, ни страха перед неудачей. Я себя знаю и точно придумала бы, как выжить и заработать на кусок хлеба. В ту минуту мной двигало нечто другое. Оно поднялось изнутри, прошло пульсацией от шеи, спустилось на плечи и вошло в сцепку с руками.

Сняв жестяную крышку с тазика, что стоял здесь же на полу, я зачерпнула из него чуть влажную, сероватую субстанцию и уложила её в самый центр круга. В ту же секунду из моих пальцев в плотный сгусток перескочило несколько искр.