Книга Наказание для инквизитора, страница 45 – Яна Смолина

С минуту я молчал, почёсывая костяшками сцепленных пальцев подбородок.

Зачем она приходила?

Успела ли сделать то, для чего явилась из леса впервые за столько лет?

А может быть, она устраивала вылазки и прежде, просто её не удавалось поймать? Но ведь эта женщина знает, на что идёт и сильно рискует, выбираясь из своего укрытия, по периметру которого расставлено столько опасных магических ловушек.

— Зачем она приходила? — спросил я почему-то вслух, устав ворошить вместе с углями мысли.

— Как вариант, ей стало скучно, — ответил Корро. — Столько лет торчать в лесу без прогулок и общения. Женщины этого не любят. Они чахнут, когда им скучно, и по этой же причине склонны совершать глупости.

Не двигаясь, я посмотрел на капитана исподлобья и спросил:

— Что-то ещё, Марсель?

— Да, командор, — помощник встряхнул тонкую пачку бумаг, что держал в руке. — Полицейский сообщил о происшествии в торговом квартале. Рабочий из мастерской покойного Франсуа Клемансо пострадал, упав с телеги. Ходят слухи, что ему помогли.

— Франсуа Клемансо, — повторил я, смутно припоминая имя и всё, что с ним связано. — Это же гончар. У него ещё дочь приёмная.

— Верно. Та самая, что прикончила папашу.

Я сурово глянул на капитана, заставив его умолкнуть. Разговор о Катрин в контексте обвинения был мне неприятен. Даже руки вдруг зачесались сами собой, чтобы сжаться в кулаки и врезать болтуну, хоть прежде меня его женоненавистничество не трогало. Но Катрин — это другое. Почему? Сам не знаю.

— Катрин Бежон никого не убивала, — отчеканил я. — Причиной смерти гончара стали глупость, жадность и похоть. Он поплатился за всё.

Мне стало не по себе.

Чего вдруг я бросился защищать малознакомую и малозначимую женщину, которая к тому же в перспективе могла создать немало проблем себе и окружающим?

Катрин не знала, что ей уготовано. Кто угодно мог воспользоваться доверием юной, неопытной девушки. Но если в случае с обычной смертной порочная связь заканчивалась чаще всего поруганной честью или незапланированными детьми, то с Катрин Бежон всё обстояло гораздо сложнее. Её ошибка в выборе спутника жизни могла грозить бедами королевству и миру за его пределами.

— Командор? — голос Марселя вывел из размышлений, и тогда только я осознал, что стою, опершись кулаками на столешницу, и тяжело дышу.

— Можешь идти, капитан, — я потёр зудящую переносицу. — С остальным разберёмся завтра. Если кто будет спрашивать, скажи, мне пришлось отлучиться по важному делу.

Обойдя стол, я сорвал с вешалки сюртук и выжидательно уставился на подчинённого.

— Слушаюсь, командор, — отчеканил тот и, развернувшись, стремительно вылетел из двери.

Облачившись в сюртук, я зачем-то затенил оконное стекло, превратив его в зеркало. Хоть раньше не страдал педантичностью насчёт собственного внешнего вида, сейчас мне требовалось оценить своё отражение. Выяснилось, что ворот у рубашки немного замялся, и волосы как-то уж особенно небрежно топорщатся после ночёвки на неудобной кушетке.

Ладно. С этим позже разберёмся. Я ведь не на свидание с Катрин Бежон собрался. Так, проведать.

Поймал свой взгляд в отражении, понял, что ухмыляюсь, непонятно чему, откашлялся, безуспешно поправил волосы, снова взъерошил их. Стало только хуже.

Духи, да что со мной⁈