Книга Ловушка для полоза, страница 159 – Дина Сдобберг

— Видно давно готовился на заставе службу нести, - покачала головой Рогнеда. - Это трайбола. Искусство таких рисунков очень сложно и уходит в такую древность, что и не вспомнить с чего всё началось. Я откуда-то помню, может прочла где, что трайбола наносились на кожу человека во время ритуалов, превращающих человека в духа-охранника чего-нибудь. Но может и путаю чего. Сейчас такое редко встретишь. Если только среди ратичей да старых бояр. Нанесение такого рисунка это сразу и ритуал посвящения в воины. Попробуй такую боль выдержать.

— Просто чтобы доказать, что воевать готов? - удивился кот.

— Сейчас у этого рисунка совсем другой смысл. Судьбы своей в бою не угадаешь. А так... Хоть вот по такой метке опознают, да родичам весть передадут, - вздохнула Рогнеда. - Вот этот, судя по цвету требовала, из синих полозов.

— Вот так подсказка! - муркнул Чернослав. - Вот был бы он серебряным или золотым полозом, и тех и других по несколько родов всего, или чёрным, там и вовсе гадать нечего. А синих... Да хорошо, если не половина. Хорошо, что хоть сам по масти редкостью считается.

Тем временем Рогнеда закончила с омовением и полезла в свою шкатулку, добрым словом вспоминая Беляну, лечившую медведя в заповедной роще.

Вытяжка из корня папоротника и листа крапивы была основой для многих зелий, поэтому в любой шкатулке ведьминской завсегда имелась. Смолы еловой здесь было в избытке, и какой! Крупными янтарными каплями дышали вековые ели, впитавшие силы столь многих источников, что Рогнеда и не удивилась бы, обрети они уже и собственное подобие жизни.

— Черныш, царапни меня пожалуйста, - попросила Рогнеда.

— Этто ещё зачем? - исподлобья взглянул на неё кот.

— Слëзы невинной ведьмы нужны в состав добавить, - объяснила Рогнеда. - Иначе от яда аспида не избавиться. Молока Стратим-птицы у меня нет.

— Начинааается, - протянул кот. - Ой, как мне это всё не нравится. Ой, как меня это злит!

Неожиданно он кинулся на Рогнеду совсем с другой стороны и больно укусил. И с тревогой наблюдал, как ведьмочка серебряным скребком собирает свои же слëзы.

— Мурррр, - прижался он к её спине.

— Не волнуйся, хороший мой. Не в обиде я. Иначе никак, - улыбнулась ему Рогнеда.

— И стоило самой муку терпеть, - ворчал, принюхиваясь кот. - Скипидаром бы натёрла, может и без слëз обошлись.

Едва первая капля очищающего зелья попала на язву от аспидова яда, как та вся зашипела, запузырилась зелёной пеной. Рогнеда только успевала смачивать чистую тряпицу в воде, да выжимать над раной. Но видно и так боль была нестерпимой.

Витязь изогнулся, застонал, забил хвостом по земле.

— Тише, тише, богатырь. С этой болью и смерть отступает, отводит от тебя тень своего крыла, - успокаивающе гладила его по спутанным серебряным волосам Рогнеда.

Почти до самой полуночи Рогнеда промывала раны и ожоги витязя. Перевязывать пришлось так много, что весь витязь оказался обмотан льняными лентами, что запасала для таких случаев Рогнеда из льняных отрезов, что щедро несли в лес местные селяне.

А хвост змеиный, что у витязя вместо ног был и вовсе целиком в два слоя обмотали. Иначе повязки не держались вовсе.

— Ну, всё, Чернослав. Теперь только на тебя надежда, - погладила кота перед тем как сделать три глотка тëмно-фиолетового зелья, пахнущего чёрной смородиной, Рогнеда. - Я за витязем пойду, а ты будешь якорем моим в Яви.