Книга Ловушка для полоза, страница 59 – Дина Сдобберг

— Нельзя ведьму теперь отпускать, - крикнул кто-то из толпы. - Она, в огне горела, да не сгорела.

— И что? - холодно поинтересовался Касиан.

— А то ты о пророчестве не знаешь? - выкрикнул кто-то ему в ответ. - Смотри! Вон чего эта ведьма сотворила!

Магистр обернулся и замер. Сама луна налилась кровью, а на фоне этого страшного своим значением предзнаменования, таяла призрачная фигура окровавленной ведьмы с весами в руках. Слепые глаза были перемотаны тряпкой, из под которой даже сейчас бежали ручейки крови. Весы качнулись, и тёмная чаша устремилась вниз, да так быстро, что сами весы перевернулись. Касиан неожиданно почувствовал пробежавший холод по спине. Он, как и все полозы, знал древнее пророчество-проклятье.

— Когда чаша боли и зла перетянет чашу счастья и радости, полозы заплатят полную цену, - словно в этом была нужда, произнёс кто-то. - А исполнить предначертанное сможет лишь та, что в воде не утонула, и в огне не сгорела. Вот она ведьма, что в огне не сгорела, а инквизитор её отпускает! Не пускать!

— Ведьма сполна расплатилась за свои дела, - громко произнёс Касиан. - И выслана из города на вечное поселение! А первого, кто решит вершить самосуд, я лично отправлю к праотцам, ответ держать. Один шаг, и лучники ордена напомнят вам, что полозы сильны, но не бессмертны! Расходитесь!

Толпа роптала, но редела. Напуганные призраком проклинающей ведьмы из Соленхейиских копей, спешили полозы укрыться за родными стенами. Успокаивали себя, что нужно ведьме умудриться ещё и в воде не утонуть.

И только Касиан во всём городе знал, что однажды Рогнеда должна была утонуть, но именно он, дважды её приговоривший, дважды же свой приговор и отменял.

Старший магистр ордена Очистительного пламени дольше всех оставался на площади, провожая взглядом уезжавшую тюремную повозку. Но даже он не знал, что увозит эта телега не только замученную ведьмочку, но и её кота. Ставшего этой ночью настоящим фамильяром.

Глава 24

Несколько суток в пути прошли для Рогнеды незаметно. Она провела их в болезненном беспамятстве. Печать, хоть и не полностью, из-за неточного нанесения, но блокировала дар, мешая даже просто набраться сил, а не то что облегчить боль.

А болело всё. Сорванное от крика горло, стёртые до мяса о грубую верёвку запястья, обожëнная кожа. Даже лёгкое, едва уловимое движение заставило мучительно застонать. Похоже ткань рубахи прикипела к ожогу.

— Слышь, Вутич, в себя приходит ведьма-то, - произнёс кто-то сбоку.

— И что с того? До копей ещё десять дней пути, и посильнее ведьмы дохли по пути. А эта... Коней только гоняем туда-сюда, - проворчал второй голос. - А то и вовсе, может видится ей что. Так-то кроме писка и не слыхать ничего.

Рогнеда не открывала глаза, и сейчас только порадовалась этому. Она почти не помнила последних дней. Предательство Зорислава, охота его друзей на неё... А дальше провал со смутными видениями. Потом, как вспоминала ведьмочка, была плошадь и костёр. И странная картина, будто седой и такой же зеленоглазый, как и она сама, инквизитор, отчего-то раскидывает пылающий хворост из её костра.

Рогнеда посчитала это видение бредом. Может от боли разум помутился, а может от дыма угорела. С чего бы это инквизитору и за ради неё руки себе жечь?