Книга Ловушка для полоза, страница 90 – Дина Сдобберг

— Может и Зорислава бы не с матерью казнили, а выторговал бы ему воевода жизнь, - добавил мельник. - И гуляли бы все в честь свадьбы боярской, а не детей по домам запирали, чтобы казни не слышали и не видели!

— И ведьмы бы не ушли, обиду затаив на притеснения да беззконие! Эх, да что говорить. Если б, да кабы, - сердито добавил хозяин. - Бояре вон, дурь свою да делишки тёмные, прятали. А оно вон, всё на вид повылезло!

Неведомыми путями, но вышла правда из-за стен боярского терема да застенков инквизиторских. То, о чём лишь намёки иной раз мелькали, теперь было известно во всех подробностях всему городу. Но от того было лишь тревожнее.

— Как сор из избы метут перед выносом покойника, так и эти всё вытрясли, - ворчали старики. - Аж дела, что два с лишним десятка лет назад вершились, подняли! Не к добру, ой, не к добру это! Видать и впрямь, конец-то уже близок!

И главное, большинство утверждало, что новости никакой и нет, а все всё всегда знали. Ну, по крайней мере, точно догадывались.

Уже не вызывал удивления старший магистр, пытающийся уговорить ворона хранительницы библиотеки ответить ему о матери.

Брезгливо морщились случайные прохожие, проходя мимо одинокой башни, почти у самого обрыва. Раньше, когда княжество ещё не объединилось, это была сигнальная башня. Сейчас её использовали, как тюремную. Держали здесь приговорённых к казни. Сейчас здесь ждала своей участи боярыня Милада. Её плач и просьбы, смилостивиться хотя бы над сыном, слышались из зарешëченного окна. Собственная участь её как будто и не страшила, а вот мысли о том, что она и только она виновна в скорой гибели сына, была для неё больнее любой пытки.

Но древний закон княжества был суров, страшной карой охраняя чистоту родов боярских.

Поздним вечером, почти на границе с ночью, многодневные тучи наконец-то пролились ливнем. Из-за стремительных струй было практически ничего не видно. Да и шум ливня скрывал ночные шорохи.

Оттого и совсем неслышно скрипнула дверь бывшего оружейного склада в доме воеводы, где хранили до отправки на заставы заговорëнные ведьмами доспехи.

В темноте горницы вспыхнули янтарными огнями глаза потерявшего рассудок полоза.

— Иди, - отошёл в сторону, отворяя дверь шире, воевода. - Это всё, что я могу для тебя сделать.

Крупный полоз скользнул в проём. Лишь задержался на мгновение рядом с воеводой.

— Так или иначе, но двое нас из рода осталось. И пусть нежеланный, не от той я ребёнка мечтал на руки взять, но тебя считал всегда сыном. Иди, ищи ведьму свою. Может... Может хоть ты прощения за предательство добьёшься, - сказал змею воевода.

Он долго смотрел во тьму дождливой ночи, где скрылось сильное и гибкое тело обернувшегося полозом Зорислава.

— Промокнешь же, воевода, - прозвучал из тени голос юной княжны.

— Княжна? - резко обернулся боярин.

— Ночь какая выдалась, тёмная да дождливая. Гончие-то след не возьмут? А то батюшка в сердцах и розыскной приказ потревожить может. А у тамошних псарей, говорят, собаки едва не демоновой крови, - словно не замечая тревоги воеводы, встала рядом с ним Трислава.

— Псы у батюшки вашего, княжна, отменные. Наши, с Разлома. Знаю, сам возил. Приметили мы, что и нюх у них острее, и выносливее они прочих. Но и им на путь полоза не встать. Тем более, после ливня, - с показным спокойствием ответил воевода.