Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 87 – Ангелина Сантос

— Чтобы все выглядело правдоподобнее.

— Вероятно.

Я снова посмотрела на подпись.

Она действительно была похожа на мои нынешние движения руки.

— Печати?

— На трех документах оттиск сделан вашей настоящей печатью. На двух — другим инструментом.

— Копией.

— С высокой вероятностью.

— А Варен знает, откуда она взялась?

Орен перевернул страницу.

— Говорит, что Герман передал ее ему четыре года назад.

Я не сразу ответила.

— Сам?

— По словам Варена — да.

— И Варен все четыре года молчал?

— Ему платили.

— Теперь заговорил, потому что его поймали.

— Да.

Мне нравилось, что Орен не пытался делать из Варена раскаявшегося свидетеля.

Он сотрудничал, потому что хотел уменьшить собственную ответственность.

Это не делало его показания автоматически ложными.

Но и верить им без подтверждения было нельзя.

— Что еще?

— Нашли мастера, который изготовил печать.

Я выпрямилась.

— Жив?

— Да.

— Помнит заказ?

— Помнит не заказчика, а посредника.

Конечно.

— Кто посредник?

Орен назвал имя.

На этот раз оно было знакомым.

Торговец, через счет которого «Северный камень» получал деньги от конторы, связанной с Германом.

— Он дал показания?

— Да.

— Добровольно?

— После того как увидел платежные книги.

Я встала и подошла к окну.

На дворе люди готовили новый камень для перемычки у северного канала.

Работа продолжалась.

Она не знала, сколько папок лежит в моем кабинете.

— А Герман?

— Утверждает, что посредник выполнял обычные торговые поручения.

— И печать тоже была обычным торговым поручением?

— О печати говорит, что ничего не знает.

Я повернулась.

— Когда слушание?

— Через два дня.

— Так скоро?

— По вашему имущественному делу все документы уже собраны. Дополнительные материалы касаются прежнего управления.

— А дело о краже денег Рейнара?

— Отдельное. Но часть документов будет общей.

Я кивнула.

— Герман придет?

— Обязан.

После ухода Орена я долго сидела над столом.

Впервые у нас было достаточно доказательств, чтобы история перестала держаться на моих предположениях.

Но странного облегчения не появилось.

Наверное, потому что в конце этой цепи стоял мой брат.

Не мой на самом деле.

Брат Элины.

И все же, когда я представляла Германа напротив в суде, тело реагировало неприятным напряжением.

Я слишком долго жила в его сестре, чтобы совсем ничего не чувствовать.

Леста вошла ближе к обеду.

— Мастер Мальт уехал?

— Да.

Она посмотрела на папки.

— Все плохо?

— Для Германа, похоже, да.

Леста не обрадовалась.

— Вы ожидали другого?

— Не знаю.

Она села.

— Я знала его мальчиком.

Я подняла голову.

— Германа?

— И вас.

Это слово по-прежнему иногда заставляло меня внутренне останавливаться.

Вас.

Элину.

— Каким он был?

Леста задумалась.

— Всегда старшим.

— Это не характер.

— Для него было характером. После смерти вашего отца ему было двадцать три. Он сразу начал управлять всем. Госпожа Сорен тогда часто болела. Вы были совсем молодой.

— И привыкли, что он решает.

— Все привыкли.

Леста провела пальцами по краю стола.

— Сначала это даже помогало.

Я слушала.

— Он хорошо вел счета. Торговался. Закрыл несколько плохих долгов вашего отца. Когда хозяйка умерла, вам почти ничего не пришлось делать самой.

— А потом?

— Потом ему стало трудно понимать, где заканчиваются его дела.

Очень простая формулировка.

И удивительно точная.