Книга Тишина между выстрелами, страница 7 – Валерия Хасанова

Она не от­ве­ти­ла. Вме­сто это­го она пе­ре­гну­лась че­рез стол и по­це­ло­ва­ла его. Дол­го, креп­ко, так, как це­лу­ют пе­ред раз­лу­кой на войне — ко­гда не зна­ешь, бу­дет ли зав­тра.

А по­том она вы­та­щи­ла из кар­ма­на блок­нот и про­тя­ну­ла ему.

— На­ри­суй ме­ня, — по­про­си­ла она. — Ты же ар­хи­тек­тор. Ты уме­ешь ри­со­вать.

— Здесь? — уди­вил­ся Лё­ша. — На сал­фет­ке?

— Да. На сал­фет­ке, — на­ста­и­ва­ла она. — Я хо­чу за­брать этот ри­су­нок с со­бой. В Ро­стов.

Он взял про­стой ка­ран­даш, ко­то­рый все­гда но­сил с со­бой, и при­нял­ся ри­со­вать.

Он ри­со­вал её — уста­лую, но кра­си­вую. С тон­ки­ми паль­ца­ми, ко­то­рые дер­жа­ли круж­ку чая. С доб­ры­ми гла­за­ми, в ко­то­рых бы­ли боль и на­деж­да од­но­вре­мен­но. С тём­ны­ми во­ло­са­ми, вы­би­вав­ши­ми­ся из-под пи­лот­ки.

Че­рез де­сять ми­нут он про­тя­нул ей сал­фет­ку.

На ней бы­ла она. Насто­я­щая. С жи­вым взгля­дом, с по­лу­улыб­кой, с той си­лой, ко­то­рую он в ней ви­дел.

— Я бу­ду хра­нить это все­гда, — ска­за­ла она, пря­ча сал­фет­ку в на­груд­ный кар­ман. — Все­гда.

— А я бу­ду хра­нить те­бя, — от­ве­тил он. — В серд­це. Все­гда.

Они си­де­ли в шта­бе до са­мо­го утра. Раз­го­ва­ри­ва­ли, пи­ли чай, сме­я­лись. Им ка­за­лось, что вой­на от­сту­пи­ла, что они сно­ва обыч­ные лю­ди в обыч­ном го­ро­де.

Но в шесть утра раз­дал­ся гу­док па­ро­во­за — са­ни­тар­ный по­езд ухо­дил в Ро­стов.

Ва­ря вста­ла, на­де­ла ши­нель и взя­ла его ру­ку.

— Я бу­ду ждать те­бя в Ро­сто­ве, — ска­за­ла она. — На Пуш­кин­ской. Пом­ни.

— Я при­ду, — по­обе­щал он.

И она ушла. А он остал­ся си­деть за сто­лом, гля­дя на за­крыв­шу­ю­ся дверь, и ду­мая толь­ко об од­ном: как ему пе­ре­жить эти дни без неё.

Ста­лин­град. Парк у фон­та­на «Друж­ба на­ро­дов». Сен­тябрь 1942 го­да. 15:00.

По­след­ний день пе­ред отъ­ез­дом.

Лё­ша вы­про­сил у ко­ман­ди­ра несколь­ко ча­сов. Он хо­тел про­ве­сти их с Ва­рей.

Они встре­ти­лись в пар­ке у фон­та­на «Друж­ба на­ро­дов». Фон­тан не ра­бо­тал — он был раз­бит сна­ря­дом, но ка­че­ли, ста­рые, ржа­вые, уце­ле­ли. Они сто­я­ли в уг­лу пар­ка, за­не­сён­ные пы­лью и пеп­лом.

— Пом­нишь, я обе­щал те­бе нор­маль­ное сви­да­ние? — спро­сил Лё­ша.

— Пом­ню, — улыб­ну­лась Ва­ря.

— Так вот, — он под­вёл её к ка­че­лям, — нор­маль­ное сви­да­ние но­мер один.

Он уса­дил её на ка­че­ли и на­чал рас­ка­чи­вать. Она сме­я­лась — по-дет­ски, звон­ко, счаст­ли­во. Пыль и пе­пел осе­да­ли на её ли­цо, сме­ши­ва­лись со сле­за­ми.

— Варь, — ска­зал он, оста­но­вив ка­че­ли. — Я хо­чу те­бе кое-что по­чи­тать.

— Опять сти­хи?

— Да, — он вы­та­щил из кар­ма­на сло­жен­ный ли­сток. — Я сам на­пи­сал. Этой но­чью.

И он на­чал чи­тать:

«Ко­гда за­кон­чит­ся вой­на,

Я не уви­жу в небе ды­ма.

Я уви­жу толь­ко лишь од­ну —

Ту, что зо­вут непо­вто­ри­мой…»

Она слу­ша­ла, за­та­ив ды­ха­ние. Сти­хи бы­ли про­сты­ми, на­ив­ны­ми, да­же ко­ря­вы­ми — но она по­ни­ма­ла, что они от ду­ши.

— Лё­ша, — про­шеп­та­ла она. — Это пре­крас­но.

— Ты пре­крас­на, — от­ве­тил он. — Ты — един­ствен­ное, что я хо­чу ви­деть по­сле вой­ны.

— А я хо­чу, — она вста­ла с ка­че­лей, — что­бы мы встре­ти­лись в этом же пар­ке. По­сле вой­ны. На этих же ка­че­лях.